-- Очень жаль, мистер Бредшо, что я возбуждаю опасения в наших соседях, но...
-- Ещё одно слово, мисс Анна, и я кончу этот неприятный разговор. Позвольте мне напомнить вам, что учить негров грамоте считается у нас преступлением, за которое законом назначено строгое наказание.
-- В этом отношении я держусь того мнения, -- отвечала Анна, -- что такие варварские законы в образованном обществе, как наше, должны оставаться мёртвыми письменами, и что лучшая дань, которую я могу принести на пользу общую, должна заключаться в практическом от них отступлении.
-- О нет, мисс Анна! Допустить это невозможно ни под каким видом! Вы только посмотрите на нас, жителей Южной Каролины. У нас три негра приходится на одного белого. Скажите, хорошо ли будет, если предоставить им выгоды воспитания и с тем вместе возможность принимать участие в делах общественных? Вы видите сразу, что из этого ничего не может быть хорошего. Разумеется, благовоспитанные люди ни за что не согласятся вмешиваться в чужие дела; если б вы ещё учили грамоте некоторых своих фаворитов, и то тайным образом, как это делают многие, тогда бы ещё ничего; но учить целую общину и учреждать для них школы... Посмотрите, мисс Анна, что всё это кончится большими неприятностями.
-- Ну да, конечно, -- сказала Анна, вставая и слегка покраснев, -- меня посадят, вероятно, в исправительный дом за преступление, сущность которого будет состоять в моём желании научить детей грамоте! Послушайте, мистер Бредшо, кажется, пора бы изменить такие постановления. И не есть ли это единственное средство, с помощью которого отменялись многие законы? Общество переживает их, народ теряет к ним уважение, и они падают сами собою, как увядшие лепестки на некоторых из моих цветов. Не угодно ли вам прогуляться со мной в школу. Мне время идти на урок, -- сказала Анна, начиная спускаться с балкона, -- не посмотрев на предмет, вы не можете, мой добрый друг, судить о нём непогрешимо. Впрочем, подождите секунду: я возьму с собой и мисс Гордон.
Сказав это, Анна удалилась в тенистую комнату и через несколько минут, вместе с Ниной, появилась на балконе. Они направились вправо от дома, к группе чистеньких домиков, при каждом из которых находился небольшой огород и, перед лицевым фасадом, несколько цветочных куртин. В роще магнолий, окружавшей строение почти со всех сторон, они очутились перед небольшим зданием, имевшим вид греческого храма, колонны которого увиты были жасмином.
-- Скажите, пожалуйста, что это за здание -- такое прекрасное, -- спросил мистер Бредшо.
-- Это моя школа, -- отвечала Анна.
Мистер Бредшо из удивления хотел было сделать протяжный свисток, но удержался; -- впрочем изумление довольно ясно выражалось на его лице. Анна заметила это и засмеялась.
-- Школа, устроенная мною, должна иметь изящную наружность, -- сказала она. -- Я хочу внушить моим детям понятия о вкусе и сознание своего достоинства. Я хочу, чтоб мысль об учении была нераздельна с идеей об изящном и прекрасном.