В этот момент все были изумлены появлением у балкона Дульцимера с тремя его чёрными товарищами. Из них каждый имел в петличке белый бант и в руке белый жезл, украшенный атласными лентами. Молча и попарно, они расположились по обе стороны крыльца.
-- Что это значит, Дульцимер? -- спросил Клейтон.
Дульцимер сделал почтительный поклон и объявил, что они присланы быть провожатыми джентльменов и леди до места представления.
-- Ах, Боже мой! -- воскликнула Анна, -- мы ещё не приготовились.
-- Какая жалость, что я не взялась собой оперной шляпки, -- сказала Нина. -- Впрочем, ничего, -- прибавила она, схватив ветку центифолий, -- вот это заменит её.
Нина обвила веткой голову, и туалет её кончился.
-- Удивительно, как это скоро делается, -- сказал Фрэнк Россель, любуясь венком из полуразвернувшихся бутонов и махровых роз.
-- Ах, Анна, -- сказала Нина, -- я и забыла про ваш венок. Садитесь скорее: я сделаю в одну минуту; дайте повернуть немного вот этот листок и расправить этот бутон, прекрасно! Можете открыть шествие.
Сцена для вечернего спектакля была устроена на открытом пространстве в роще магнолий, позади господского дома. Лампы, развешанные по деревьям, разливали слабый свет в густой глянцевитой листве. В конце поляны из цветов и ветвей зелени устроен был небольшой павильон, в который общество наше вступило с величайшим торжеством. Между двумя высокими магнолиями висел занавес, за которым, в минуту появления гостей, хор стройных голосов запел одушевлённую арию, выражавшую приветствие. Лишь только гости заняли места, как занавес поднялся, и тот же хор, состоявший более чем из тридцати лучших певцов, мужчин и женщин, одетых в праздничные платья, выступил вперёд. Вместе с пением и под такт напева они шли по сцене и несли в руках букеты, которые бросали к ногам гостей. Венок из померанцевых цветов, нарочно назначаемый для Нины, упал к ней прямо на колена.
-- Эти люди не дремлют. Они угадывают событие, которое должно совершиться в непродолжительном времени, -- сказал Россель.