Я совершаю мой путь,
Пока Господь не воззовёт меня
В свою святую обитель".
Господский дом с наступлением вечера представлял собою вид осаждённой маленькой крепости. Нина и Мили отворили все двери; и тем, которые более всего расположены были к принятию болезни, по слабости организации или раздражительности нервной системы, дозволено было искать убежища в комнатах Нины.
-- Теперь, дитя моё, -- сказала Мили, когда все распоряжения были окончены, -- вам нужен отдых; идите с Богом в свою комнату и засните. Я вижу, -- дух ваш бодрствует, но плоть изнемогает. О вас никто не позаботится, а без вас мы ничего не сделаем; прежде и главнее всего вы должны поберечь себя. Не бойтесь ничего, дитя моё! Люди теперь успокоились, больным подана необходимая помощь,-- а ночью мы сделаем всё, что нужно. Усните, моя милочка; -- ведь если вы умрёте, тогда что с нами-то будет?
Повинуясь Мили, Нина удалилась в свою комнату; но прежде, чем лечь спать, она написала к Клейтону:
"Неоценимый мистер Клэйтон, мы все находимся в глубокой горести. Бедный дядюшка Джон умер сегодня поутру от холеры. Я ездила в И... посоветоваться с доктором и запастись лекарствами. На возвратном пути я вздумала заехать на насколько минут к дядюшке и застала там сцену ужаса. Бедный дядюшка умирал; на его плантации уже много было больных, и пока я думала остаться там и помочь тётушке, прискакал гонец с известием, что холера появилась и на нашей плантации. Мы взяли было доктора с собой, но на дороге встретили другого гонца из И..., который объявил, что судья Петерс занемог, и что на улице, где живёт судья, множество больных. По приезде домой, мы узнали, что бедный наш кучер скончался,-- и весь народ находим в ужасном отчаянии. Нужно было употребить несколько часов, чтобы успокоить людей и водворить порядок, -- теперь слава Богу, сделано то и другое. Наш дом наполнен больными и перепуганными. Мили и Гарри неустрашимы и деятельны; примером своим они ободряют невольников. Человек двадцать поражены холерой, но нельзя сказать, что сильно. В эти грозные минуты, я ощущаю в душе своей странное спокойствие, которое, выражаясь словами Библии "превосходит всякое понятие." Я сознаю теперь, что хотя бы погиб весь мир и всё живущее в нём, "Спаситель даст нам лучшую, прекрасную жизнь." Я пишу к вам потому, что случай этот, быть может, для меня последний. Если я умру, то не плачьте обо мне, но благодарите Бога, который даровал вам победу над смертью через Иисуса Христа. Впрочем, мне кажется, я не умру. Я надеюсь жить в этом мире, который представляется мне прекраснее, чем когда-нибудь. С тех пор как я узнала вас, жизнь сделалась для меня милее и дороже. Несмотря на то, я до такой степени верю в любовь моего Искупителя, что если бы он повелел мне покинуть этот мир, -- я бы рассталась с ним без сожаления. Я бы последовала за этим Агнцем, куда бы он ни повёл меня. Быть может, эта страшная кара небес окружает и вас,-- быть может, она снизошла и на Рощу Магнолий. Я не хочу быть самолюбивою; не смею приглашать вас сюда, быть может, ваше присутствие необходимее для Анны. Быть может, она не имеет таких надёжных помощников, каких имею я в лице Гарри и Мили. Поэтому не бойтесь,-- и для меня не уклоняйтесь от прямых своих обязанностей. Мили ходит по селению и поёт. Я люблю слушать её пение, высокие, торжественные звуки её голоса. Вот и теперь, я слышу её, -- она поёт:
"Не страшась самой смерти,
Совершаю мой путь,
Пока Господь не воззовёт меня