-- Об этом слова нет, -- сказал судья Клейтон. -- Однако же, я полагаю, на деле ты сам увидишь всё это в том виде, в каком я представил. Чем была протестантская церковь в древние века и чем она должна быть в настоящее время, -- это два вопроса, которые вовсе не идут к делу при наших практических соображениях. Я смотрю на вещи, как они есть. Ложные предположения и ожидания никогда ещё не приносили пользы.
-- Боже мой! -- сказала мистрис Клейтон, -- до какой степени холодны и бездушны все эти судьи и адвокаты! Я уверена, что Эдвард найдёт в моём брате человека, готового помочь ему и словом и делом.
-- Дай Бог! Этому я буду душевно рад, -- сказал судья Клейтон.
-- Я сейчас же напишу ему, -- продолжала мистрис Клейтон, -- Эдвард поедет и поговорит с ним. Не унывай, Эдвард! Инстинкты женщины заключают в себе пророческую силу. Во всяком случае, мы, женщины, будем поддерживать тебя до последней крайности.
Клейтон вздохнул. Он вспомнил записку Нины и подумал: какое это было благородное, великодушное существо. И, подобно легкому дыханию увядшей розы, неясное воспоминание о ней, казалось, говорило ему: "Не оставляй этого дела"!
Глава XXXVIII.
Новая мать.
Холера наконец прекратилась; и хозяйственное управление нашего старого друга Тиффа приведено было в надлежащий порядок. Его цыплята и индейки достигли зрелого возраста, кудахтали и гордо расхаживали около хижины. Сентябрьский ветерок, пробегая над посевом риса, волновал спелые колосья. Могила малютки покрылась первою зеленью, и Тифф был уже доволен своей потерею, утешая себя мыслью, что "младенец теперь в царстве небесном". Мисс Фанни пополнела, поздоровела и проводила большую часть дня в прогулках с Тедди по соседним лесам, или садилась на скамейку, где мисс Нина читала им библию, и с большим затруднением повторяла, в назидание и отраду своему старому другу, знакомые слова дивной истории, с которою она познакомилась, благодаря добродушию Нины. Внутренность хижины отличалась украшениями лесной природы, и Тифф продолжал лелеять в своём воображении идею, что эта хижина была резиденцией предков Пейтонов, что его молодые господин и госпожа были полными властелинами в ней, а его особа заменяла всю их свиту. На этот раз он сидел на крыльце, в тенистой прохладе, рассматривал и починял свои старые панталоны, и, для препровождения времени, весело разговаривал сам с собою.
-- Ничего, старик Тифф, положи и сюда заплатку, тебя никто не осудит. Мистер Криппс давно обещал привезти на новую пару платья, да толку в том мало. Таким людям и верить-то не стоит... Таскается из стороны в сторону... Пьёт во всех тавернах только позорит нашу фамилию. А уж давненько не видать его не мудрено, впрочем, что и холера скрючила, воля Божия!.. Бог с ним... Жаль только детей... А и то сказать, какая польза от него... Привозит домой какую-то старую дрянь, пропивает всю выручку за моих цыплят, и всё у Абиджи Скинфлинта... Мне всё думается, что демон из стада свиней переселился в бочки с виски. Этот напиток безобразит людей... Пока в жилах моих останется хоть капля крови Пейтонов, Тедди не отведает ни капли этой гадости... Господи! Подумаешь, как много позволяют себе люди в этом мире... Бедная, неоценённая мисс Нина! Много добра делала она моим детям... Отлетела в мир ангелов. Да будет имя Господне благословенно отныне и до века!.. Будем делать, что возможно... Бог даст, -- все попадём в Ханаанскую землю!
И Тифф дрожащим голосом запел любимый неграми гимн: