-- Да, -- сказал Тифф про себя, -- это его голос. Не бойтесь, -- продолжал он, обращаясь к детям, -- этот человек проведёт вас в селение, о котором я вам говорил.
И Тифф дребезжащим, напряжённым голосом, представлявшим резкий контраст с звучным голосом отдалённого певца, запел те же самые слова, которые, быть может, служили условным сигналом. Неизвестный певец замолчал; и в то время, как Тифф продолжал своё пение, треск сухих сучьев и шорох листьев, говорили о приближении незнакомца. Наконец перед Тиффом и детьми появился Дрэд.
-- Ну, что? И вы бежали в пустыню! -- сказал он.
-- Да, да, -- отвечал Тифф с кроткой улыбкой, -- и мы переселились. Эта женщина сделалась для детей чудовищем. Из всех грубых созданий я не видывал грубее её. Нет ни манер, ни воспитания; не знает, как и что делается между порядочными людьми; поэтому-то мы и убежали в леса.
-- Могли бы попасть и в худшее место, -- сказал Дрэд, -- Господь Бог даёт красоту и силу лесным деревьям. Наступит время, когда Он водворит мир всему миру; повелит диким зверям покинуть эту страну, и люди будут обитать спокойно в пустыне, будут спать в лесах, и деревья принесут свой плод.
-- Так ты думаешь, что наступит это счастливое время? -- сказал Тифф.
-- Господь обещает его, -- отвечал Дрэд, -- ты оказал услугу погибавшему и не изменял ему, когда он скитался между врагами: поэтому Господь откроет для тебя в пустыне город, обнесённый неприступной стеной.
-- Ты верно говоришь о своём лагере? Открой нам его; я буду помогать тебе во всём добром.
-- Хорошо, -- сказал Дрэд, -- дети слишком слабы, чтобы идти за вами; мы должны нести их, как орёл несёт своих птенцов. Иди ко мне, мой милый!
Сказав это, Дрэд нагнулся и протянул к Тедди руки. На его суровом и угрюмом лице показалась улыбка, и, к удивлению Тиффа, Тедди немедленно пошёл к нему и позволил взять себя на руки.