-- Братья! Я намерен объяснить вам историю этого празднества. Много лет тому назад здешний народ был немногочислен, беден и ничтожен; им управляли люди, присылаемые из Англии, и притесняли его. Наконец народ решился освободиться от своих притеснителей, управлять собою по-своему и составлять свои законы. Если б это ему не удалось, то перевешали бы всех зачинщиков, и нечего было бы говорить об этом. Но, решившись сделать это, они собрались, написали бумагу, которая должна была показать всему свету причину их восстания. Вы слышали содержание этой бумаги при барабанном бое и при распущенных знамёнах; теперь выслушайте её здесь, на могилах людей, которых они умертвили.
И Гарри, при свете пылающего костра, прочитал "Декларацию о независимости Соединённых-Штатов".
-- Братья, -- сказал он, -- вы слышали обиды, за которые владетели сочли справедливым пролить свою кровь. Они восстали против Англии; и когда Англия прислала войска свои в здешние земли, они начали стрелять солдат из-за житниц, из-за деревьев; убивали их на каждом шагу, пока не усилились в достаточной степени, чтоб составить войско, и открыто вступить в бой.
-- Да, -- сказал Ганнибал, -- я слышал об этом от отца моего господина; он был в рядах этого войска.
-- Итак, -- продолжал Гарри; -- если законы, которые они налагают на нас, не хуже тех, которые некогда возложены были на них, то пусть Господь будет судьёй между нами и ими. Они жаловались, что не могли добиться справедливости в судах: каково же наше положение, когда в суде мы не смеем даже защищать себя?
При этом Гарри с увлечением и в сильных выражениях рассказал о побоях, нанесённых Мили, и повторил звучным и торжественным голосом судебное постановление, которое врезалось в его памяти огненными буквами. Он рассказывал о судьбе своего собственного договора, о многолетних услугах своих, кончившихся ничем, если только не хуже. В заключение Гарри начал рассказывать историю своей сестры, но рыдания прервали его голос. Слушатели во всё это время сохраняли глубокое молчание, прерываемое иногда подавленным, невольным стоном. После непродолжительной паузы Ганнибал поднялся на ноги.
-- У меня был господин в Виргинии. Он продал мою жену и двух детей в Орлеан, а потом продал и меня. Вторую жену мою взяли за долг, и она умерла.
-- Моя мать, -- сказал молодой квартерон, вставая с места, -- была невольницей в Кентукки. Отец мой был трудолюбивый человек. Мать приглянулась одному мужчине; но не хотела и слышать никаких его предложений. Она жаловалась господину, просила защитить её; но вместо защиты, господин продал её. В какой-нибудь год она совершенно поседела, сделалась полоумная; полоумною и умерла.
-- Теперь моя очередь говорить, -- сказал один негр, средних лет, крепкого телосложения, широкоплечий, и с лицом, выражавшим решительный характер. -- Дайте мне рассказать историю.
-- Рассказывай, Понедельник, -- сказал Гарри.