Эта речь сопровождалась взрывом смеха из группы мужчин, стоявших на ступенях часовни и, вслед за смехом, окруживших мистера Диксона со всех сторон.
-- Да что с ним разговаривать! Хорошенько его... Так, чтобы шерсть полетела.
Мистер Диксон, сохранявший невозмутимое спокойствие, заметил в чаще леса, в недальнем расстоянии, трёх-четырёх мужчин, которые, любуясь сценой, с зверским наслаждением хохотали и подстрекали первую группу на дальнейшие неистовства.
-- Друзья, -- сказал мистер Диксон, -- я приехал сюда исполнить мой долг; и, повторяю, вы не имеете права задерживать меня.
-- А если имеем, что тогда ты скажешь, старая ворона?
-- Помните, друзья, что перед судом Спасителя мы будем все, и вы отдадите ответ за этот поступок.
Громкий, язвительный смех раздался из группы под деревьями, и голос Тома Гордона прокричал:
-- Он хочет отделаться от вас словами! Что рты-то разинули? Кстати вытяните уж и лица!
При этих словах одни промяукали кошкой, другие пролаяли собакой, и зрители под деревьями захохотали громче прежнего.
-- Послушай, -- сказал первый мужчина, -- ты не должен ездить сюда и ставить ловушки, называя их собраниями! Мы знаем, к чему клонятся твои проповеди, и нам они не нужны! Того и смотри, что будет восстание негров! Куда как хорошо, назначать собрания для невольников и не пускать на них владельцев этих же самых невольников! У меня самого есть негры; и через них я сам невольник; я желал бы отвязаться от них, по не хочу, чтоб в мои дела вмешивались посторонние люди. Да и никто из нас не хочет, неправда ли, друзья? А это отчего всё происходит? Оттого, что люди, которые не имеют невольников, хотят их иметь, не так ли?