-- Женщина, -- сказал Том Гордон, -- ты дура! Неужели ты думаешь провести нас своей болтовнёй? Неужели ты думаешь, что мы для тебя оставим своё намерение? Не беспокойся; мы знаем что делаем.
-- Знает про это и Бог! -- сказала жена Диксона, бросив на Гордона один из тех внезапных, исполненных могущества взглядов, которым нередко обладают самые слабые существа, находясь под влиянием порывов благородного гнева.
Наступившее молчание было прервано страшной бранью и проклятиями Тома Гордона.
-- Кончим же, ребята, дело это разом. Привяжите его к дереву и отпустите ему тридцать шесть. Он страшно любит негров, так пусть же и разделяет их участь. Авось либо добьёмся от него и обещания.
Зверские чувства толпы достигли высшего предела. Дикие крики и проклятия огласили воздух. Мистер Диксон не терял спокойствия. Глядя на него, они скрежетали зубами. В несколько секунд с него сдёрнули верхнее платье и привязали к дереву.
-- Говори! Обещаешь ли? -- сказал Том Гордон, -- вынимая часы, -- я даю тебе пять минуть на размышление.
В это время проснулись дети и, заливаясь слезами, выглядывали из дверей. Жена Диксона вышла из калитки и стала перед мужем.
-- Прочь отсюда! Старая ветошь! -- вскричал Том Гордон.
-- Не пойду, -- отвечала она, обняв мужа. -- Убейте прежде меня и потом начинайте ваши истязания!
-- Пен Ганат; оттащи её, -- сказал Том, -- только осторожней, если она не упрямится.