-- О нет! Вы не невольник, -- сказал мистер Панн, -- но вы не имеете права получать такие бумаги, которые подвергают опасности весь наш округ, вы не имеете права держать на своей плантации бочонки пороха и чрез это угрожать нам взрывом. Мистер Клэйтон, в нашем штате мы обязаны строго следить за частной перепиской, а чем более за перепиской лиц, которые навлекают на себя подозрение; разве вам неизвестно, что генеральная почтовая контора в Чарльстоне была открыта для ревизии каждого частного лица, и все письма касавшиеся аболиционизма, публично сжигались на костре?
-- Успокойтесь, мистер Панн, -- сказал судья Оливер, -- вы разгорячились и заходите, по-видимому, слишком далеко. Мистер Клэйтон, без всякого сомнения, понимает основательность нашего требования, и сам откажется от получения бумаг возмутительного содержания.
-- Я не получаю подобных бумаг, -- с горячностью сказал Клейтон. -- Правда, мне высылают газету, издаваемую в Вашингтоне, в которой на вопрос о невольничестве смотрят с прямой точки зрения и обсуждают его хладнокровно. Я получаю эту газету, как и многие другие, вменившие себе в обязанность смотреть на этот вопрос с различных стороны.
-- Значит, вы сознаёте неуместность обучения своих негров грамоте, -- сказал мистер Панн. -- Если б они не умели читать ваших газет, мы бы не стали и говорить об этом; но предоставить им возможность судить о предметах подобного рода и распространить свои суждения по нашим плантациям -- это верх неблагоразумия.
-- Не забывайте, однако же, и того, мистер Клэйтон, -- сказал судьи Оливер, -- что для общественного блага мы должны жертвовать личными выгодами. Я просматривал газету, о которой вы говорите, -- и сознаю, что в ней много прекрасного; но с другой стороны, при нашем исключительном и критическом положении, опасно было бы допустить чтение подобных вещей в моём доме, и потому и не получаю этой газеты.
-- Удивляюсь, -- сказал Клейтон, -- что вы не запрещаете издание своих газет. С тех пор, как существуют собрания конгресса, или орация четвёртого июля, или сенаторские речи, наша история переполнилась возмутительными страницами: судебные акты нашего штата, жизнь наших отцов исполнены несправедливостей; чтоб избежать этого, нам бы уж заодно следовало ограничить и развитие нашей литературы.
-- Видите ли, -- сказал мистер Панн, -- вы сами указываете на множество причин, по которым невольники не должны учиться чтению.
-- Да, они не должны учиться, -- сказал Клейтон, -- если всегда будут оставаться невольниками, -- если мы никогда не подумаем об их эмансипации.
-- Они должны оставаться невольниками, -- говорил мистер Панн с увеличивающимся жаром, -- положение их неизменно, удел этот назначен чёрному племени самою судьбой. Мы даже не позволим рассуждать об этом предмете. Рано или поздно, по вы увидите, мистер Клэйтон, что этим шутить нельзя. Мы пришли к вам, как друзья, предостеречь вас, и если вы не примете наших советов, то мы не будем отвечать за последствия. Вы должны подумать о своей сестре, если не боитесь за себя.
-- Признаюсь откровенно, -- сказал Клейтон, -- я отдаю полную справедливость благородству джентльменов Южной Каролины, полагая, что леди ни в каком случае не должна подвергаться опасности.