-- Полноте, мисс Фанни, когда я трудился? -- сказал Тифф, стараясь скрыть душевное волнение, -- а если и потрудился, так за то теперь ровно ничего не делаю; слава Богу, что не даром потрудился. Мастер Тедди сделался высоким и прекрасным молодым джентльменом, и теперь в коллегии. Только подумайте об этом! Пишет латинские стихи! Славная страна! Здесь вокруг нас есть такие фамилии, которые ни в чём не уступят фамилиям Старой Виргинии; и мисс Фанни знакома с лучшими из них.
Фанни провела Клейтона в столовую, просила извинить её, что она оставит гостя на несколько секунд, и убежала на верх переменить свой утренний наряд; между тем Тифф деятельно занялся приведением в порядок бисквитов и плодов на серебряном подносе, стараясь под каким бы то ни было предлогом остаться в столовой. Казалось, он выжидал этого времени, как самого удобного для откровенного объяснения по предмету, близко лежавшему у его сердца. Поэтому, выглянув из дверей с видом величайшей таинственности, чтобы убедиться, действительно ли ушла мисс Фанни, он подошёл к Клейтону и дотронулся до плеча его с видом, которым как будто говорил: я намерен открыть вам величайшую тайну.
-- Вслух об этом нельзя говорить, -- сказал он, -- я сильно беспокоился; но слава Богу, опасность миновала. Я узнал, что он вполне достойный человек, и кроме того принадлежит к одной из лучших, старинных фамилий здешнего штата; а здешние старинные фамилии так же хороши, как и в Виргинии: словом это такой человек, какого надо поискать; да и где вы найдёте? Ведь мисс Фанни не выходить же замуж за какого-нибудь старика; это такой человек, что хоть вы, так полюбите.
-- Как же зовут его? -- спросил Клейтон.
-- Сеймур, -- отвечал Тифф, приложив к верхней губе своей ладонь, и потом выразительно, с расстановкой и почти вполголоса прошептал это имя. -- Полагаю, он будет здесь сегодня; мистер Тедди тоже приедет сегодня и непременно привезёт его. Пожалуйста, масса Клэйтон, вы как будто ничего не замечаете, потому что мисс Фанни, совершенно как покойная мать: стоит только пристально взглянуть на неё, и она покраснеет по самые уши. Посмотрите-ка сюда, -- сказал Тифф, начиная шарить в кармане и вынимая оттуда громадные очки в золотой оправе, -- я надеваю их только по праздникам, когда сажусь читать Библию.
-- Вот как! -- сказал Клейтон, -- уж ты научился и читать?
-- О нет, масса Клэйтон, не то, чтобы читать, а так -- разбираю немного; для меня это больно трудно; впрочем, я заучил все лучшие слова, как то: " Христос", " Господь", "Бог"; и когда они встречаются часто, я бываю совершенно доволен.
Чтобы не наскучить читателям, мы не будем подробно описывать день, проведённый Клейтоном в доме мисс Фанни. Не станем распространяться о том, как приехал Тед, высокий, красивый молодой человек, о его латинских и греческих фразах, так звучно и приятно отзывавшихся в ушах Тиффа, который, без всякого сомнения, принимал учёность мистера Тедди за восьмое чудо в мире. Не будем говорить о том, как с мистером Тедди приехал Джордж Сеймур, прекрасный молодой человек, только что получивший первую учёную степень; о том, как Фанни, краснея и с трепещущим сердцем, открыла опекуну свою маленькую тайну, и, подобно другим молоденьким женщинам, просила совета его, в то время, когда уже решилась выйти замуж. Не станем, наконец, распространяться о торжественных празднествах в этом жилище, три месяца спустя, когда Клейтон, Анна и Ливия Рэй присутствовали на свадьбе, и Тифф чувствовал себя беспредельно счастливым при таком блистательном исполнении всех его надежд. В последний раз, когда мы встретились с ним, он, величаво выступая вперёд, с огромными очками на носу, тащил за собою маленькую колясочку, в которой дремала премиленькая малютка: мисс Фанни, названная так в честь матери.
-- Это -- дитя Пейтонов, -- отвечал Тифф каждому, кто только любопытствовал узнать, чья это малютка.
Конец.