-- Скажи, пожалуйста, Гарри, что тебя привязывает к ней?
-- Лизетта! Ты знаешь, что мастер Том был страшно дурной мальчик, своевольный и капризный, он, можно сказать, сократил жизнь своего отца; он был безобразен, и во всех отношениях представлял с Ниной удивительный контраст; самолюбивей его, я никого не видел. Но не смотря на его безобразие, мисс Нина любит его и теперь; в ней нет самолюбия, она только ветрена, легкомысленна. Часто она делает для него то, что я делаю для неё; дарит деньги и свои брильянты, чтоб только помочь ему выйти из стеснённых обстоятельств. И что же потом? Всё это падает на меня, и ставит меня в ещё более затруднительное положение. Лизетта! Я сообщу тебе тайну, но с условием, чтоб она осталась между нами. Слушай же: Нина Гордон, моя родная сестра!
-- Гарри!
-- Да, Лизетта, ты можешь удивляться сколько тебе угодно, -- сказал Гарри, невольно вставая со стула.
-- Я старший сын полковника Гордона! Позволь мне высказать это сразу; быть может в другой раз у меня не будет расположения к такой откровенности.
-- Гарри, кто тебе сказал об этом?
-- Он сказал мне, Лизетта... он сам... полковник, он сказал на смертном одре, и умолял меня беречь мисс Нину, и я берёг её! Ни слова не говорил я Нине о нашем родстве; ни за какие сокровища в мире я не сказал бы ей. Это открытие не только бы охладило её расположение ко мне, но, что всего вероятнее, вооружило бы её против меня. Я видел, что многих из нас продавали потому только, что они похожи были на отца их владельца, на его братьев или сестёр. Я был подарен ей, а моя сестра и мать отправились в Миссисипи с тёткой мисс Нины.
-- Первый раз слышу Гарри, что у тебя была сестра, и верно хорошенькая?
-- Лизетта, она была красавица, грациозна и имела истинный талант. Я слышал на сцене многих певиц, из них ни одна не умела так петь, не смотря на всё ученье, как пела сестра моя.
-- Что же с ней сделалось?