Приготовления.
Заботы, произведённые приездом Тиффа и отправлением Мили в коттедж, произвели самую прекрасную перемену в душе Нины, забывшей о её собственных, крайне затруднительных обстоятельствах. Деятельная и пылкая, она бросилась на то, что прежде всего принесено было к ней в потоке событий. Увидев, что телега отправилась, она села завтракать в превосходнейшем расположении духа.
-- Ах, тётушка Несбит! Если б вы знали, какое участие принимаю я в этом старике! Я намерена сесть на мою лошадку, после завтрака, и отправиться туда же.
-- Мне кажется, вы ждёте сегодня гостей.
-- Поэтому-то я и хочу уехать. Неужели вы думаете, что мне приятнее нарядиться, улыбаясь, сесть у окна и беспрестанно поглядывать вдаль, не едет ли прелестный лорд? Извините, я никому не намерена угождать. Если мне вздумается прокатиться верхом, я прокачусь, и никто не имеет нрава осуждать меня.
-- Я полагаю, -- сказала мистрисс Несбит, что конуры этих жалких созданий - вовсе не место для молодой леди с вашим положением в обществе.
-- С моим положением в обществе! Не знаю, что может быть общего в моём положении с этим посещением, Моё положение в обществе доставляет возможность делать всё, что мне нравится -- даёт мне свободу и я хочу вполне пользоваться ею. Я не в силах подавить в себе чувства сострадания, тем более, что Тифф (так кажется зовут этого старого негра) сказал мне, что покойница происходит от хорошей виргинской фамилии. Очень, быть может, что и она была такая же своенравная, капризная девочка как я, и так же мало думала о тяжёлых временах и особенно о смерти, как думаю я. Поэтому нельзя не пожалеть её. Утром, гуляя по саду, я чуть не расплакалась, хотя утро было прелестное, хотя пели птички и капли росы искрились и сияли на цветах, как брильянты. Ах, тётушка! эти цветы казались мне одушевлёнными; казалось, и слышала их дыхание. И вдруг, над самым лесом раздаётся страшное печальное пение. В этом пении, конечно, ничего не было приятного, но так неожиданно было оно и так странно (и Нина пропела слова старого Тиффа). Вслед за этим я увидела престранную старую телегу, и в ней старого негра, в старой белой шляпе, в старом белом кафтане, и с огромными, смешными очками. Я подошла к решётке, чтоб внимательнее рассмотреть это существо. И что же? Негр остановился... Заговорил со мной, сделав предварительно чрезвычайно вежливый поклон; ох, тётушка! Нужно было видеть его в эту минуту! Бедняк этот рассказал мне, что у него умерла госпожа, что её окружают дети и что в целом доме нет ни одной женщины! Бедный старик он расплакался... Мне стало жаль его! По-видимому, он гордится своей госпожой, несмотря на её нищету.
-- Где же они живут? -- сказала мистрисс Несбит.
-- За сосновым лесом, вблизи болота.
-- Знаю, знаю! -- сказала мистрисс Несбит. -- Это, верно, семейство негодяя Криппса. Он только один и приютился в сосновом лесу. Самые жалкие люди -- все до одного обманщики и воры! Если б я знала, кто такая покойница, я бы ни за что не отпустила Мили. Такие люди не заслуживают внимания, для них ничего не следует делать; не следовало бы даже позволять им жить в нашем соседстве. Они всегда будут обкрадывать плантации и развращать негров, подавая им пример пьянства и других пороков. Сколько я слышала, у них не бывала ещё ни одна порядочная женщина. Если б ты, Нина, была моею дочерью, я бы не позволила тебе приблизиться к этому дому.