-- К счастью, я не ваша дочь, -- сказала Нина, постоянно терявшая в разговоре с своей тёткой хорошее настроение духа, -- и поэтому я буду делать, что мне нравится. Не знаю, право, как же трактуют о подобных вещах ваши набожные люди. Ведь Спаситель сам вступал в беседы с мытарями и грешниками.

-- Да, сказала тётушка Несбит; но в Библии ясно говорится: не мечите бисера перед свиньями. Когда ты проживёшь сколько я прожила, ты будешь знать больше, чем знаешь теперь. Всякий скажет, что тебе нечего делать у этих людей. Ты не можешь передать им ни Библии, ни назидательных книг, потому что они не умеют читать. Я уж испытала это, навещая их и разговаривая с ними: я не принесла им желаемой пользы. Я всегда была такого мнения, что им суждено быть рабами и потому не следует о них и думать.

-- Не они же в этом виноваты, -- сказала Нина. -- Здесь нет училищ, куда бы они могли посылать своих детей, если б дети желали учиться; и потом, если они хотят работать, то никто не нанимает. Чего же хорошего можно ожидать от них?

-- Ничего не знаю, -- сказала тётушка Несбит тем тоном, под которым должно было подразумевать: "мне до них нет ни малейшей нужды". -- Я знаю только одно, что этих людей должно удалять от себя и удаляться от них. Оказывать добро им, тоже самое, что сыпать хлеб в дырявый мешок. Я уверена, что буду поставлена в самое неприятное положение; я вообще терпеть не могу, когда что-нибудь отступает от обыкновенного порядка. Вот и сегодняшний день назначен для мытья и крахмаленья чепчиков -- такой славный, светлый, солнечный день! А назавтра или послезавтра, смотришь, дождь. Меня всегда расстраивает, когда назначено сделать что-нибудь так, а это делается иначе. Я охотно бы послала туда необходимые вещи; но зачем отрывать от дела Мили, как будто без неё ничего нельзя сделать. Эти похороны, я знаю, служат только поводом к пьянству. И ещё, кто знает, Мили может получить оспу там, или то, или другое. У этих людей никогда не узнаешь, отчего они умирают.

-- Я думаю, тётушка, они умирают от одних причин с нами, -- сказала Нина. -- В этом отношении, по крайней мере, они имеют много общего с нами.

-- Конечно; но всё же, зачем нам рисковать своею жизнью, особливо для таких людей, которые вовсе не умеют ценить сделанного им добра.

-- Скажите, тётушка, что вы знаете дурного за этими людьми? Какие дурные поступки замечали вы за ними?

-- Я ничего не знаю против этого семейства в особенности, но очень многое знаю о всём их сословии вообще. Это скоттеры {Squatters -- в Соединённых Штатах люди, которые селятся на чужой или общественной земле, без законного на то права}, или вернее бродяги: я знаю их с тех пор, как была девочкой в Виргинии. Кто знает жизнь хотя сколько-нибудь, знает также, что это за люди. Если они созданы рабами, как я уже сказала, то ни чем им не поможешь; из них не сделаешь порядочных людей. Ты можешь ехать и посмотреть их, если хочешь, но я... Я всё-таки скажу, что мне не нравится, когда расстраивают мои распоряжения.

Мистрисс Несбит принадлежала к числу тех упрямых, настойчивых женщин, согласие которых похоже на резиновую тесьму, уступающую только напряжённым усилиям, и сжимающуюся в прежний свой объём, когда усилия прекратят своё действие. Она редко отказывала в просьбах, сопровождаемых некоторою докучливостью; она соглашалась не потому, что успевали наконец расшевелить её сердце, потому что не имела достаточно твёрдости духа для выражения решительного отказа. С другой стороны, за каждым согласием её, следовал ряд дурно скрываемых сетований о необходимости, вынуждавшей это согласие. Характер Нины был так пылок и настойчив, особливо при сильном возбуждении, что, решаясь противоречить ей, нужно было обречь себя неприятному утомлению. По этому-то мистрисс Несбит утешалась сетованиями на самоё себя, как мы уже видели.

Нина, заметив, что к крыльцу подвели её лошадь, выбежала из столовой и скоро, в костюме амазонки, проезжала чрез сосновый лес в самом лучшем расположении духа. День был светлый и прекрасный. Лесная дорога покрыта была мягким и чистым ковром, образовавшимся из сосновых шишек. Позади её на другой лошади ехал Гарри; он находился в таком расстоянии, чтоб можно было слышать и разговаривать со своей госпожой, в случае, если б она вздумала заговорить с ним.