Здесь Нина, заметив, что дорога становилась ровною и гладкою, подняла свою лошадь в галоп, и путники наши ехали несколько времени не сказав друг другу ни слова. Вскоре, из под копыт лошади посыпались брызги воды из холодного, мелкого ручейка, протекавшего по песчаному грунту, чрез обширный сосновый лес. Как широкая голубая лента, усыпанная блёстками, извивался этот ручеёк между соснами, то углубляясь в чащу, то выбегая на прогалины, и там разделяясь на ветви, образовал открытые островки роскошной зелени. как бы купавшейся в его прохладных струях. Какой миленький уголок земли открылся теперь перед глазами двух. путешественников! Поверхность его занимала не более четверти акра, совершенно окружённого ручейком, кроме небольшого. перешейка, соединявшего его с материком. Весь полуостров., был очищен и обращён в сад, тщательно содержимый. Бревенчатый домик, стоявший посредине, далеко не имел той жалкой наружности, которую Нина предполагала увидеть. Закрытый почти с самого верху и до низу ползучими растениями и жёлтым жасмином, он представлял собою одну сплошную и густую массу листвы. Две дорожки, по ту и другую сторону его, окаймлялись цветами. Вокруг маленького островка, высокие прямые сосны образовали полукруг, и ручей, извиваясь между ними, вдруг терялся в обширных дебрях болотистой земли, составляющей окраину каролинского берега. Вообще, вся местность представляла такой очаровательный вид, так неудержимо манила к своей лесистой тишине и красоте, что Нина не могла не удержать свою лошадь и не воскликнуть:
-- Ах, какое очаровательное место! Значит, они ещё не совсем несчастные люди!
-- И всё это дело Тиффа, -- сказал Гарри, -- он заботится о всём этом; как он успевает везде -- никто не знает. Вы бы удивились, увидев его распоряжения. Он шьёт, вяжет чулки, разводит сад, занимается хозяйством и учит детей. Это так! Вы увидите сами, что эти дети и выговором, и манерами отличаются от полудиких детей скоттеров. Тифф занимается ими с отеческою заботливостью; в этом человеке нет ни малейшей частицы эгоизма. Он воображает, что госпожа его, её дети и он,-- одно и то же.
В это время Тифф, заметив их приближение, вышел на встречу и помог приехавшим слезть с лошадей.
-- Господь благословит вас, мисс Гордон, за ваше посещение моей бедной госпожи! Да! она, бедняжка, лежит вон там!.. И как хороша, точно в день своей свадьбы! Вся её молодость и красота как будто воротились к ней... Добрая Мили убрала и сделала её ещё прекраснее! Я всё поджидал, не приедете ли вы посмотреть на неё? ведь она хоть и бедна, но в её жилах благородная кровь. Она, мисс Нина, вовсе не принадлежит к разряду обыкновенных скоттеров. Войдите, пожалуйста, войдите и взгляните на неё!
Нина переступила через порог отворённой двери. Постель была покрыта чистой простынёй, и покойница, одетая в длинный белый капот, который привезла с собой Мили,-- лежала на этой простыне с таким спокойным лицом, столько было подобия жизни в нём, что трудно было допустить близкое присутствие смерти. Выражение истощения и душевной тревоги, бывшие в последнее время главным отпечатком на её лице, уступили теперь место выражению нежного, невозмутимого спокойствия, выражению, оттенённому каким-то таинственным благоговением, как будто закрытые глаза её смотрели на предметы, которым нет выражения; казалось, что душа, только что скрывшаяся за горизонт существования, отбрасывала отблеск на это лицо, светлый и лучезарный как заря ясного вечернего неба. В головах покойницы сидела девочка, в чистеньком платьице; её кудрявые волосы, только что из под гребёнки, разделялись на две половины, тщательно проведённым пробором; подле неё стоял маленький мальчик; его круглые голубые глазки выражали сдержанное изумление. Криппс сидел в ногах, и, очевидно, под охмеляющим влиянием значительного приёма виски. Несмотря на увещания Тиффа, во время его отсутствия, он неоднократно прикладывался к запрещённой бутылке. И почему же не так? Криппс был встревожен, опечален; а известно, что в подобных обстоятельствах, каждый, и это весьма естественно, ищет какого-нибудь источника для своего утешения. Кто имеет наклонности к умственной деятельности, тот читает и изучает что-нибудь; трудолюбивый углубляется в свои занятия, любящий ищет отрады в беседе с друзьями, набожный в религии; но кто не имеет ни одной из этих наклонностей, что же остаётся ему делать? Разумеется, только одно: обратиться к пьянству! Криппс весьма неловко встал с места, выпучив глаза, поклонился мисс Нине и Гарри, снова опустился на своё место, вывёртывая себе пальцы, и что-то забормотал. Солнечный свет ярко падал на шероховатый пол, ударяя в маленькие окна, чрез которые влетали в комнату и ароматы цветов, и пение птиц. Всё, всё говорило о спокойствии, но Криппс, как глухой, ничего не слышал и, как слепой, ничего не видел. Необыкновенная чистота и опрятность прикрывала нищету, которая проглядывала в каждом предмете. В это время тихонько вошёл Тифф и остановился сзади Нины. Он держал в руках несколько веток белого жасмина. Положив их на грудь покойницы, он уныло сказал:
-- Много, много странствовала она, и наконец приютилась! Не правда ли, как она спокойна? Бедная овечка!
Маленькая, беззаботная, весёлая кокетка никогда ещё не видела подобного зрелища. Она стояла, устремив неподвижный, нежный, задумчивый взгляд на покойницу; амазонская шляпка её небрежно спускалась на лентах с её руки, её густые волосы, вырвавшись из под шляпки, волнистыми прядями падали на плечи и несколько прикрывали лицо. Она слышала, что кто то вошёл в коттедж, но не оглянулась. Она чувствовала, что кто-то смотрел через её плечо, и полагала, что это был Гарри.
-- Бедненькая! Так молода ещё и уже так много испытала горя? -- сказала она.
Её голос дрожал; на глазах навернулись слёзы. В комнате произошло всеобщее волнение. Нина взглянула: перед ней стоял Клейтон. Она изумилась, румянец её усилился; сцена перед её глазами была слишком печальна и торжественна, чтоб улыбнуться. Протянув руку Клейтону, она снова обратилась к покойнице и сказала вполголоса: