-- Вашего Отца! -- сказала Мили торжественным голосом. -- Разве вы не знаете "Отца, который на небесах". Надеюсь, кошечка моя, вы не забыли этой молитвы?
Нина смотрела на старуху с изумлением. Мили продолжала:
-- Если б я была на вашем месте, овечка моя, я бы всё рассказала моему Отцу: ведь Он, дитя моё, любит вас! Ему было бы приятно, если б вы обратились к нему, высказали бы ему своё горе и, поверьте, Он успокоил бы вас. Так по крайней мере я делала всегда, и всегда находила, что делала не напрасно.
-- Ах, Мили! Неужели ты хочешь, чтоб я обратилась к Богу и просила его помочь мне в моих безрассудных поступках?
-- Почему же и нет? Ведь это ваши же поступки.
-- Прекрасно; но, Мили, -- сказала Нина боязливо, -- ты знаешь, что относительно религии я была весьма дурная девочка. Вот уже годы и годы, как я не читала молитв. В пансионе обыкновенно смеялись над теми, кто читал их, и потому я мало молилась.
-- Что с вами, моя милочка? Вы ли это говорите? Неужели вы думаете, что Отец Небесный не знает всех наших дел и помышлений, что Он не любит и не хранит нас во всякое время! Нет, дитя моё, Он знает, какие мы бедные и слабые создания.
-- Мили, Мили! Я так давно не читала молитв, что даже и не знаю теперь, как они читаются.
-- Господь с вами, дитя моё! Я обыкновенно обращаюсь к Отцу Небесному и высказываю Ему всё, что на душе, и когда я выскажу Ему всё своё горе, камень этот становится легче всякого пёрышка.
-- Но всё же, я так давно не молилась Ему!