Его водили по всей фабрикѣ, показывали ему машину Джоржа; молодой мулатъ, возбужденный общимъ вниманіемъ, говорилъ такъ хорошо, держался такъ свободно, имѣлъ такой красивый мужественный видъ, что его хозяинъ невольно испытывалъ непріятное чувство его превосходства надъ собой. Съ какой стати этотъ невольникъ, его собственность, разъѣзжаетъ повсюду, изобрѣтаетъ машины и держитъ себя наравнѣ съ джентльменами? Этому слѣдуетъ какъ можно скорѣй положить конецъ. Онъ возьметъ его домой, заставитъ работать киркой и лопатой, посмотримъ тогда, куда дѣнется его франтовство. Фабрикантъ и всѣ рабочіе были страшно удивлены, когда онъ вдругъ потребовалъ жалованье Джоржа и объявилъ о своемъ намѣреніи взять его домой.
-- Но, мистеръ Гаррисъ,-- возражалъ фабрикантъ,-- не слишкомъ ли это поспѣшное рѣшеніе?
-- Ну, такъ что же? Вѣдь это же мой собственный человѣкъ.
-- Мы бы охотно прибавили ему жалованье, сэръ.
-- Это мнѣ все равно, сэръ. Я не намѣренъ отдавать въ наемъ моихъ людей, когда мнѣ этого не хочется.
-- Но, сэръ, онъ, повидимому, особенно способенъ именно къ фабричной работѣ.
-- Очень можетъ быть; до сихъ поръ онъ не былъ способенъ ни къ какому дѣлу, которое я ему поручалъ.
-- Но, подумайте только, вѣдь онъ изобрѣлъ эту машину,-- некстати напомнилъ ему одинъ изъ рабочихъ.
-- Да, да, машину для сокращенія работы? Это онъ всегда можетъ придумать; самое настоящее дѣло для негра. Они сами всѣ, сколько ихъ ни есть, машины для сокращенія работы. Нѣтъ, нѣтъ, я его беру.
Джоржъ былъ ошеломленъ, услышавъ свой приговоръ, такъ неожиданно произнесенный властью, которой, какъ онъ зналъ, нельзя было противиться. Онъ сложилъ руки, плотно сжалъ губы, но цѣлый вулканъ горькихъ чувствъ бушевалъ въ груди его и разливался огнемъ по его жиламъ. Онъ прерывисто дышалъ, и черные глаза его горѣли, какъ угли; это могло бы кончиться опаснымъ взрывомъ, если бы добродушный фабрикантъ не дотронулся до его руки и не шепнулъ ему: