-- Нѣтъ, не идетъ! Пожалуй, вотъ что сдѣлаемъ: раздѣлимъ разницу: я возьму сорокъ пять, но это уже самая послѣдняя цѣна.-- Онъ снова сплюнулъ самымъ рѣшительнымъ образомъ.
-- Ну, пожалуй, согласенъ,-- проговорилъ покупатель подумавъ немного.
-- По рукамъ, сказалъ Гэлей.-- Вы гдѣ выйдете?
-- Въ Луизвилѣ.
-- Луизвиль? повторилъ Гэлей,-- отлично, мы будемъ тамъ вечеромъ. Мальчишка будетъ спать, унесите его тихонько, чтобы не было ни какого вытья,-- это выходитъ превосходно,-- я люблю дѣлать все тихонько, безъ крика, безъ шуму, терпѣть не могу суеты да пересудовъ,-- Послѣ этого нѣсколько банковыхъ билетовъ перешли изъ бумажника пассажира, въ бумажникъ работорговца, и этотъ послѣдній снова взялся за свою сигару.
Былъ ясный, тихій вечеръ, когда пароходъ причалилъ къ Луизвильской пристани. Негритянка сидѣла на прежнемъ мѣстѣ, держа на рукахъ ребенка, спавшаго крѣпкимъ сномъ. Когда она услышала названіе города, къ которому приставали, она быстро уложила ребенка въ уютное мѣстечко между ящиками, предварительно заботливо подостлавъ подъ него свой плащъ; затѣмъ она подбѣжала къ борту въ надеждѣ, увидѣть своего мужа среди прислуги разныхъ отелей, толкавшейся тамъ. Она пробралась впередъ къ самому борту, перевѣсилась черезъ него и впивалась глазами въ головы двигавшіяся на берегу; толпа пассажировъ отдѣлила ее отъ ребенка.
-- Теперь самое время, сказалъ Гэлей, взявъ спящаго ребенка и передавая его новому хозяину.-- Не разбудите его, смотрите, чтобы онъ не закричалъ, не то баба подыметъ страшный гвалтъ.
Когда пароходъ скрипя, пыхтя и свистя отчалилъ отъ пристани и началъ медленно поднигаться вдоль рѣки, женщина вернулась на свое старое мѣсто. Тамъ сидѣлъ негроторговецъ -- ребенокъ исчезъ.
-- Что такое? гдѣ онъ? спрашивала она, дико озираясь.
-- Люси, отвѣчалъ торговецъ,-- твоего ребенка унесли, лучше тебѣ сразу узнать это. Видишь ли, я зналъ, что тебѣ нельзя жить съ нимъ на югѣ, и я подыскалъ для него превосходное семейство, гдѣ его хорошо воспитаютъ, ему тамъ будетъ лучше, чѣмъ у тебя.