Торговецъ достигъ той степени христіанскаго и политическаго совершенства, какую въ послѣднее время рекомендавали намъ нѣкоторые проповѣдники и политики сѣверныхъ штатовъ: онъ побѣдилъ въ себѣ всѣ человѣческія слабости и предразсудки. Сердце его сдѣлалось такимъ, какимъ могло бы быть и ваше, сэръ, при надлежащемъ воспитаніи. Безумный взглядъ ужаса и отчаянія, брошенный на него женщиной, могъ бы смутить менѣе опытнаго человѣка; но онъ привыкъ къ этому. Онъ сотни разъ видалъ подобные же взгляды. Вы тоже можете привыкнуть къ этому, читатель; наши политики всѣми силами стараются пріучить къ нимъ наши сѣверные штаты во славу Союза. Торговецъ смотрѣлъ на это черное лицо, искаженное мукой смертельнаго страданія, на эти судорожно сжатыя руки, на это прерывистое дыханіе, какъ на неизбѣжныя непріятности негроторговли и боялся одного, чтобы она не вздумала кричать и не вызвала скандала на пароходѣ. Онъ, подобно прочимъ сторонникамъ нашихъ своеобразныхъ учрежденій, всего больше боялся шуму.
Но женщина не кричала. Ударъ попалъ слишкомъ мѣтко въ самое сердце, не было ни крику, ни слезъ.
Она сидѣла, какъ ошеломленная. Руки ея безжизненно опустились, глаза смотрѣли, ничего не видя, какъ сквозь сонъ до нея доходилъ шумъ парохода и грохотъ машины, бѣдное, на смерть раненое сердце ни крикомъ, ни слезой не выдавало своего нестерпимаго горя. Она была совершенно спокойна.
Торговецъ, который ради собственной выгоды былъ почти настолько же гуманенъ, какъ и многіе изъ нашихъ политиковъ, считалъ своею обязанностью утѣшать ее по возможности.
-- Я знаю, что съ первоначала это очень тяжело, Люси,-- обратился онъ къ ней,-- но такая красивая и разумная женщина не должна предаваться горю. Ты сама видишь, что это было необходимо и теперь ужь все равно его не вернуть.
-- О, не говорите, масса, не говорите! вскричала женщина задыхающимся голосомъ.
-- Ты ловкая бабенка, Люси,-- продолжалъ онъ.-- Я позабочусь о тебѣ, я найду тебѣ хорошее мѣсто на югѣ. Ты скоро возьмешь себѣ другого мужа, такая красивая баба, какъ ты...
-- О, масса, пожалуйста не говорите со мной теперь!-- сказала женщина съ такимъ страданіемъ въ голосѣ, что даже торговецъ отступилъ: онъ понялъ, что здѣсь происходитъ нѣчто, не поддающееся его вліянію, всталъ и отошелъ. Женщина отвернулась и закрыла голову плащемъ.
Торговецъ шагалъ нѣсколько времени взадъ и впередъ останавливаясь и поглядывая на нее.