-- Гдѣ же твой малютка, Руѳь?
-- О, онъ сейчасъ явится; твоя Мэри утащила его у меня и побѣжала въ сарай, показать его дѣтямъ.
Въ эту минуту дверь отворилась и вошла Мэри хорошенькая, розовенькая дѣвочка съ такими же карими глазами, какъ у матери, и съ ребенкомъ на рукахъ.
-- Ага!-- вскричала Рахиль, подходя и беря на руки большого, толстаго, бѣлаго мальчугана.-- Какой онъ молодецъ, и какъ выросъ!
-- Да, онъ славно растетъ!-- отвѣчала Руѳь. Она взяла ребенка, сняла съ него маленькій голубой шелковый капотикъ и разныя пеленки и одѣяльцы, въ которыя онъ былъ завернутъ; она дернула въ одномъ мѣстѣ, подтянула въ другомъ, одно расправила, другое разгладила и крѣпко расцѣловавъ ребенка, посадила его на полъ, чтобы онъ могъ придти въ себя. Ребенокъ, повидимому, привыкъ къ такого рода обращенію: онъ засунулъ въ ротъ большой палецъ (какъ будто такъ и слѣдовало), и погрузился въ свои собственныя размышленія, а мать его между тѣмъ сѣла, вытащила длинный чулокъ изъ синей и бѣлой бумаги и принялась быстро вязать его.
-- Мэри, хорошо, если бы ты поставила котелокъ воды,-- ласково сказала мать.
Мэри ушла съ котелкомъ къ колодцу и черезъ нѣсколько минутъ поставила его на плиту, гдѣ онъ вскорѣ весело зашипѣлъ и закипѣлъ, какъ, бы свидѣтельствуя о гостепріимствѣ и радушіи хозяевъ. Рахиль отдала еще нѣсколько ласковыхъ указаній шопотомъ и та же рука сложила персики въ кастрюлю и поставила на огонь.
Рахиль взяла бѣлоснѣжную доску для тѣста, подвязала себѣ передникъ и начала быстро приготовлять бисквиты, замѣтивъ Мэри:-- Мэри, сказала бы ты Джону, чтобы онъ приготовилъ цыпленка,-- и Мэри тотчасъ же исчезла.
-- А какъ здоровье Абигаиль Петерсъ?-- спросила Рахиль, продолжая возиться съ бисквитами.
-- Ей лучше,-- отвѣчала Руѳь.-- Я была у нея сегодня утромъ, постлала постель, убрала комнаты. Лія Гильсъ пошла къ ней въ полдень, чтобы напечь ей на нѣсколько дней хлѣба и пироговъ; я обѣщала зайти вечеромъ смѣнить ее.