-- Я пойду къ ней завтра, постираю и починю, что нужно, сказала Рахиль.
-- Ахъ, это отлично!-- вскричала Руфь.-- Я слышала,-- прибавила она,-- что Ганна Стонвудъ тоже заболѣла. Джонъ былъ у нея вчера вечеромъ, а я пойду завтра.
-- Джонъ можетъ придти къ намъ обѣдать, если тебѣ придется пробыть тамъ цѣлый день,-- предложила Рахиль.
-- Благодарю, Рахиль, завтра увидимъ, что будетъ. А, вотъ идетъ и Симеонъ.
Симеонъ Галлидэй, высокій, прямой мускулистый человѣкъ, въ темномъ сюртукѣ, такихъ же панталонахъ и широкополой шляпѣ вошелъ въ комнату.
-- Какъ поживаешь, Руѳь, привѣтливо сказалъ онъ, протягивая свою широкую ручищу, чтобы пожать ея маленькую, пухленькую ручку;-- здоровъ ли Джонъ?
-- Благодарю! Джонъ здоровъ, и всѣ наши тоже,-- весело отвѣчала Руѳь.
-- Что новенькаго, отецъ? спросила Рахиль, ставя бисквиты въ печь.
-- Петеръ Стеббингъ сказалъ мнѣ, что сегодня къ ночи они пріѣдутъ сюда съ друзьями,-- многозначительно отвѣчалъ Симеонъ, умывая руки у опрятнаго умывальника въ сѣняхъ.
-- Неужели!-- вскричала Рахиль и задумчиво посмотрѣла на Элизу.