-- Оригинальное желаніе, нечего сказать!
Въ эту минуту торговецъ подалъ ему аттестатъ, подписанный мистеромъ Шельби. Молодой человѣкъ взялъ бумагу кончиками своихъ длинныхъ пальцевъ и небрежно пробѣжалъ ее.
-- Почеркъ джентльмена,-- замѣтилъ онъ,-- и написано грамотно. Теперь меня смущаетъ одно только, его религіозность,-- прежнее лукавое выраженіе снова блеснуло въ глазахъ его.-- Наша страна, можно сказать, почти раззорена набожными бѣлыми; передъ выборами у насъ является столько благочестивыхъ политиковъ, столько благочестивыхъ соображеній по всѣмъ отраслямъ и гражданской, и церковной жизни, что порядочный человѣкъ не знаетъ, кто его прежде надуетъ. Притомъ же я не справлялся, какая нынче цѣна религіи на биржѣ. Я въ послѣднее время не читалъ газетъ. Сколько долларовъ прикинули вы за его религіозность?
-- Вамъ угодно шутить,-- отвѣчалъ торговецъ,-- но въ вашихъ словахъ есть доля правды. Я знаю, что бываетъ религіозность разнаго сорта. Иная ровно ничего не стоитъ. Вотъ хоть бы взять ханжей, которые говорятъ, кричатъ и поютъ на митингахъ, имъ грошъ цѣна, будь они хоть бѣлые, хоть черные. Но есть и настоящая религіозность, я видалъ ее у негровъ не рѣже, чѣмъ у бѣлыхъ: человѣкъ по настоящему благочестивый тихъ, смиренъ, честенъ, трудолюбивъ, его ничѣмъ не заставишь сдѣлать то, что онъ считаетъ дурнымъ. А вы видѣли, что пишетъ о Томѣ его прежній господинъ.
-- Хорошо,-- серьезно сказалъ молодой человѣкъ, наклоняясь надъ своей чековой книжкой.-- Я, пожалуй, не постою за цѣной, если вы мнѣ ручаетесь, что у него именно такого рода набожность и что на томъ свѣтѣ она будетъ поставлена на мой счетъ, какъ нѣчто мнѣ принадлежащее. Что вы на это скажете?
-- За это ужъ никакъ не могу ручаться,-- отвѣчалъ торговецъ,-- полагаю, что на томъ свѣтѣ всякій будетъ расплачиваться самъ за себя.
-- Это очень грустно! заплатить лишнее за религіозность и не имѣть возможности торговать ею тамъ, гдѣ это всего нужнѣе! сказалъ молодой человѣкъ, свертывая въ трубочку банковые билеты.-- Ну вотъ вамъ, берите, получайте ваши деньги,-- и онъ передалъ трубочку продавцу.
-- Вѣрно!-- проговорилъ Гэлей, сіяя радостью; онъ досталъ старую чернильницу, вписалъ нѣсколько словъ въ готовую купчую и вручилъ ее молодому человѣку.
-- Хотѣлъ бы я знать,-- сказалъ этотъ послѣдній, пробѣгая глазами бумагу,-- много ли бы дали за меня, если бы раздѣлили меня по частимъ и оцѣнили каждую отдѣльно. Столько то за образованіе, за знанія, за таланты, за честность, за набожность. Ну за это послѣднее, пожалуй, мало дадутъ. Однако пойдемъ, Ева! Онъ взялъ дочь за руку, пошелъ съ ней на другую сторону парохода и, взявъ Тома за подбородокъ кончиками пальцевъ, сказалъ добродушно.
-- Подними голову, Томъ, посмотри, нравится ли тебѣ твой новый хозяинъ.