По своимъ привычкамъ она живое олицетвореніе порядка, точности и аккуратности. Она пунктуальна, какъ хронометръ и неуклонна, какъ желѣзнодорожный локомотивъ; она самымъ рѣшительнымъ образомъ презираетъ и ненавидитъ все противоположное ея характеру.
Самый большой грѣхъ въ ея глазахъ, самое великое зло опредѣляется однимъ очень употребительнымъ въ ея словарѣ словомъ: "легкомысліе". Когда она особенно выразительно произносила слово "легкомысленъ", это могло считаться окончательнымъ приговоромъ и выраженіемъ ея крайняго презрѣнія; этимъ словомъ она называла всѣ дѣйствія, которыя не имѣли прямого и неизбѣжнаго отношенія къ достиженію намѣченной въ данное время цѣли. Люди, которые ничего не дѣлали или сами не знали точно, что намѣрены дѣлать, или выбирали не прямой путь для достиженія своей цѣли, были предметомъ ея безусловнаго презрѣнія; презрѣніе, которое она выражала не столько словами, сколько суровымъ молчаніемъ, какъ будто она считала ниже своего достоинства говорить о подобныхъ вещахъ.
Что касается умственнаго развитія, то можно сказать, что у нея былъ ясный, строгій, дѣятельный умъ, она много читала по исторіи, была знакома со старыми англійскими классиками и въ извѣстныхъ, узкихъ предѣлахъ разсуждала очень здраво. Ея религіозныя воззрѣнія были вполнѣ установлены, вылиты въ самыя положительныя, опредѣленныя формы и отложены въ сторону, какъ мотки бумаги въ ея рабочей карзинѣ. Ихъ было ровно столько, сколько нужно и прибавлять къ нимъ было нечего.
Таковы же были ея воззрѣнія относительно разныхъ вопросовъ практической жизни,-- какъ-то всѣхъ отраслей хозяйства и политическихъ отношеній ея родной деревушки. Но въ основѣ всѣхъ ея взглядовъ, глубже, выше и ниже ихъ, лежалъ главный принципъ ея жизни -- добросовѣстность. Нигдѣ совѣсть такъ не господствуетъ и не преобладаетъ, какъ у женщинъ Новой Англіи. Это гранитное образованіе залегшее глубоко и проникающее даже до вершины самыхъ высокихъ горъ.
Миссъ Офелія была въ полномъ смыслѣ рабомъ долга. Докажите ей, что "стезя долга", какъ она обыкновенно выражалась, идетъ въ данномъ направленіи, и ни огонь, ни вода не заставятъ ее измѣнить этому направленію.
Она пойдетъ прямо въ колодецъ или подъ жерло заряженной пушки, если будетъ увѣрена, что сюда ведетъ ее "стезя". Ея идеалъ праведной жизни былъ такъ высокъ, такъ всеобъемлющъ, касался такихъ мелочей, такъ мало считался съ человѣческою слабостью, что, хотя она дѣлала геройскія усилія достичь его, ей это никакъ не удавалось и она постоянно мучилась, чувствуя свое несовершенство. Это придавало строгій, отчасти мрачный характеръ ея религіозности.
Но какъ могла миссъ Офелія ужиться съ Августиномъ Сентъ-Клеромъ, веселымъ, безпечнымъ, неаккуратнымъ, скептичнымъ человѣкомъ, беззастѣнчиво и безпечно попиравшимъ всѣ ея завѣтныя убѣжденія и привычки?
Сказать по правдѣ, миссъ Офелія любила его. Когда онъ былъ ребенкомъ, ей поручено были учить его катехизису, чинить его платье, вычесывать ему волосы и вообще присматривать за нимъ, а такъ какъ въ сердцѣ ея былъ теплый уголокъ, то Августинъ присвоилъ его себѣ цѣликомъ. Послѣ этого ему не трудно было убѣдить ее, что "стезя долга" вела ее по направленію къ Новому Орлеану, что она должна ѣхать съ нимъ, чтобы заботиться объ Евѣ и спасти его домъ отъ гибели и раззоренія, грозившихъ ему вслѣдствіе частыхъ болѣзней жены. Ей стало сердечно жаль дома, о которомъ никто не заботится, она полюбила прелестную дѣвочку,-- какъ ее любили всѣ, кто ее зналъ -- и хотя она смотрѣла на Августина почти какъ на язычника, но она вѣдь любила и его; она смѣялась его шуткамъ и относилась до невѣроятности снисходительно къ его недостаткамъ. Впрочемъ, при личномъ знакомствѣ съ миссъ Офеліей читатель самъ узнаетъ тѣ или другія черты ея характера.
Вонъ она сидитъ въ своей каютѣ, окруженная массой большихъ и малыхъ мѣшковъ, ящиковъ, корзинъ; каждый изъ нихъ имѣетъ свое особое назначеніе, она ихъ связываетъ, перевязываетъ, укладываетъ и запираетъ, сохраняя на лицѣ полную серьезность.
-- Ну, Ева, пересчитала ли ты свои вещи? Навѣрно, нѣтъ, дѣти никогда не считаютъ. Смотри, вотъ пестрый мѣшокъ и голубая картонка съ твоей шляпой -- это два, потомъ индѣйскій резиновый мѣшокъ -- три, мой рабочій ящикъ -- четыре, моя картонка съ шляпой -- пять, картонка съ воротничками -- шесть, кожаный чемоданчикъ -- семь. Гдѣ твой зонтикъ? Дай мнѣ его, я его заверну въ бумагу и свяжу вмѣстѣ съ моимъ зонтикомъ. Вотъ такъ будетъ хорошо.