-- Мама!-- вскричала Ева въ восторгѣ бросаясь къ ней на шею и цѣлуя ее безчисленное множество разъ.
-- Довольно, довольно, осторожнѣе, дитя, а то у меня опять разболится голова,-- проговорила мать, также цѣлуя ее.
Вошелъ Сентъ-Клеръ. Онъ поцѣловалъ жену, какъ полагается вполнѣ приличному супругу и затѣмъ представилъ ей свою кузину. Марія подняла на нее свои большіе глаза съ нѣкоторымъ любопытствомъ и приняла ее съ томною любезностью. Въ эту минуту толпа слугъ появилась у входныхъ дверей и впереди всѣхъ стояла мулатка среднихъ лѣтъ, очень почтенной наружности, вся дрожа отъ ожиданія и радости.
-- О, вотъ и Мамми!-- вскричала Ева и полетѣла на другой конецъ комнаты. Она бросилась въ объятія мулатки и нѣсколько разъ поцѣловала ее.
Эта женщина не сказала, что у нея можетъ заболѣть голова, напротивъ, она прижимала къ себѣ дѣвочку, смѣялась, плакала, точно сумасшедшая. Освободившись изъ ея объятій, Ева перебѣгала отъ одной служанки къ другой, пожимала имъ руки, цѣловала ихъ, такъ что миссъ Офелію чуть не стошнило, какъ она разсказывала впослѣдствіи.
-- Ну, однако,-- замѣтила миссъ Офелія,-- вы, южане, можете дѣлать то, чего бы я никакъ не могла.
-- А именно чтоже такое?-- полюбопытствовалъ Сентъ-Клеръ.
-- Я стараюсь бы ть доброй ко всѣмъ, мнѣ было бы непріятно кого нибудь обидѣть; но цѣловать...
-- Негровъ,-- досказалъ Сентъ-Клеръ,-- это выше вашихъ силъ, не правда-ли?
-- Да, конечно. Какъ это она можетъ?