-- Настоящій бегемотъ!-- замѣтила Марія.
-- Ну полно, Мари,-- сказалъ Сентъ-Клеръ, садясь на стулъ подлѣ ея кушетки,-- будь добра, скажи мнѣ хоть одно ласковое словечко.
-- Ты проѣздилъ лишнихъ двѣ недѣли,-- отвѣчала она, надувъ губки.
-- Да вѣдь я же писалъ тебѣ, что меня задержало.
-- Такое коротенькое, холодное письмо!
-- Ахъ, Господи! почта уходила, я успѣлъ написать только такъ, это все же лучше, чѣмъ ничего.
-- Вѣчно одно и то-же,-- замѣтила лэди,-- всегда случается что нибудь, что задерживаетъ тебя въ дорогѣ и мѣшаетъ тебѣ писать длинныя письма.
-- Посмотри-ка сюда,-- сказалъ онъ, вынимая изъ кармана изящный бархатный футляръ и открывая его,-- вотъ подарокъ, который я тебѣ привезъ изъ Нью-Іорка. Это былъ прелестно сдѣланный дагеротипъ, изображавшій Еву и ея отца, сидѣвшихъ рядомъ рука объ руку.
Марія посмотрѣла на него съ недовольнымъ видомъ.
-- Для чего это ты снялся въ такой неловкой позѣ?-- сказала она.