-- О, значитъ, я ошибся. Благодарю тебя, моя милая, что ты меня поправила.
-- Ты прямо дразнишь меня!-- сказала Марія.
-- Ну, полно, Мари, погода сегодня жаркая, а я только что ссорился съ Дольфомъ и ужасно усталъ. Пожалуйста, будь милой, позволь мнѣ отдохнуть въ сіяніи твоей улыбки.
-- А что такое вышло съ Дольфомъ?-- спросила Марія.-- Безстыдство этого негодяя переходитъ всякія границы, я положительно не выношу его. Мнѣ бы хотѣлось имѣть право по своему раздѣлаться съ нимъ, я бы его смирила,
-- Все что ты говоришь, моя дорогая, отличается какъ всегда проницательностью и здравымъ смысломъ,-- отвѣчалъ Сентъ-Клеръ. Что касается Дольфа, дѣло вотъ въ чемъ: онъ такъ долго старался подражать моимъ изящнымъ манерамъ и всѣмъ моимъ качествамъ, что въ концѣ концовъ сталъ смѣшивать себя со своимъ господиномъ; и я принужденъ былъ разъяснить ему это недоразумѣніе.
-- Какимъ образомъ?-- спросила Марія.
-- Я далъ ему ясно понять, что желаю сохранить часть своего платья исключительно для собственнаго употребленія; я поставилъ ему на видъ, что онъ слишкомъ щедро пользуется моимъ одеколономъ и былъ настолько жестокъ, что приказалъ ему ограничиться одной дюжиной моихъ батистовыхъ платковъ. Послѣднее особенно задѣло Дольфа, и мнѣ пришлось поговорить съ нимъ по-отечески, чтобы убѣдить его.
-- Ахъ Сентъ-Клеръ, когда это ты научишься обращаться какъ слѣдуетъ съ прислугой! Вѣдь это просто отвратительно, до чего ты ихъ балуешь!-- вскричала Марія.
-- Въ сущности, что за особенная бѣда, если бѣдный парень хочетъ походить на своего господина? Разъ я его воспиталъ такъ, что онъ высшимъ благомъ для себя считаетъ о-де-колонъ и носовыя платки, почему же мнѣ и не дать ихъ ему?
-- А почему же вы его такъ воспитали?-- спросила миссъ Офелія довольно рѣзко.