-- Да ужъ слишкомъ это хлопотливое дѣло; лѣность, кузина, лѣность, вотъ что губитъ множество человѣческихъ душъ. Если бы не лѣность, я самъ былъ бы добродѣтеленъ, какъ ангелъ. Я начинаю думать, что лѣность это "корень нравственнаго зла", какъ говорилъ у васъ въ Вермонтѣ старый докторъ Бозеремъ. Это, конечно, страшно непріятно!
-- Я думаю, что на васъ, рабовладѣльцахъ, лежитъ страшная отвѣтственность,-- проговорила миссъ Офелія.-- Я ни за что въ свѣтѣ не взяла бы ее на себя. Вы должны воспитывать своихъ рабовъ, относиться къ нимъ, какъ къ разумнымъ существамъ, какъ къ существамъ съ безсмертною душою, за которыхъ вамъ придется отдать отчетъ передъ судомъ Божіимъ. Вотъ какъ я на это смотрю!-- Негодованіе ея вырвалось наружу тѣмъ горячѣе, что оно съ утра накапливалось въ ея душѣ.
-- Эхъ, полноте, перестаньте, пожалуйста,-- сказалъ Сентъ-Клеръ, быстро вставая,-- вы ничего не знаете о нашей жизни!-- Онъ сѣлъ за фортепьяно и заигралъ какую-то веселую пьесу. Сентъ-Клеръ былъ очень талантливый музыкантъ. У него было блестящее и твердое туше; пальцы его летали по клавишамъ, словно птицы, быстро и отчетливо. Онъ игралъ одну пьесу за другою, какъ человѣкъ, который хочетъ музыкой прогнать свое дурное настроеніе. Наконецъ, онъ отложилъ ноты въ сторону, всталъ и сказалъ весело:
-- Ну, кузина, вы исполнили свой долгъ и прочли намъ хорошую нотацію; я васъ за это въ сущности очень уважаю. Я нисколько не сомнѣваюсь, что вы бросили мнѣ алмазъ самой неподдѣльной истины, но, видите ли, онъ попалъ мнѣ прямо въ лицо и потому я не сразу могъ оцѣнить его.
-- Я со своей стороны не вижу никакой пользы отъ такихъ разговоровъ,-- сказала Марія.-- Не знаю, кто дѣлаетъ для прислуги больше насъ; а это нисколько не идетъ имъ на пользу, они становятся все хуже и хуже. Что касается до того, чтобы разговаривать съ ними и все такое, такъ могу сказать, я до усталости и до хрипоты говорила имъ объ ихъ обязанностяхъ и о всемъ прочемъ. Они могутъ ходить въ церковь, когда хотятъ, но такъ какъ они понимаютъ проповѣдь не больше свиней, то имъ никакой нѣтъ пользы отъ этого; хотя они все-таки ходятъ, имъ предоставлено все, что нужно, но, какъ я и раньше говорила, это низшая раса, и всегда такой останется, и противъ этого нельзя ничего сдѣлать. Сколько вы ни старайтесь, вы ихъ не перемѣните. Видите ли, кузина Офелія, я уже пробовала, а вы нѣтъ. Я родилась и выросла среди нихъ, я ихъ знаю.
Миссъ Офелія находила, что высказалась въ достаточной мѣрѣ, и потому молчала. Сентъ-Клеръ насвистывалъ какую-то пѣсню.
-- Сентъ-Клеръ, пожалуйста перестань свистать,-- замѣтила Марія,-- у меня отъ этого хуже болитъ голова.
-- Съ удовольствіемъ, отвѣчалъ Сентъ-Клеръ, не желаешь ли, чтобы я еще что нибудь для тебя сдѣлалъ?
-- Я желала бы, чтобы ты побольше сочувствовалъ моимъ страданіямъ; ты меня нисколько не жалѣешь.
-- Мой милый ангелъ-обличитель! сказалъ Сентъ-Клеръ.