-- Вы не нашли бы ничего дурного, если бы ребенокъ ласкалъ собаку, даже черную. Но вы чувствуете отвращеніе къ созданію, которое имѣетъ безсмертную душу -- сознайтесь, что это правда, кузина. Я подмѣчалъ это чувство у многихъ изъ вашихъ сѣверянъ. Мы не испытываемъ ничего подобного, хотя, конечно, это не заслуга съ нашей стороны: привычка дѣлаетъ у насъ то, что должна бы дѣлать христіанская религія -- она смягчаетъ личное предубѣжденіе. Вы брезгаете ими, какъ змѣями или жабами, и въ тоже время негодуете, когда ихъ притѣсняютъ. Вы не хотите, чтобы съ ними дурно обращались, но не желаете сами ничего для нихъ дѣлать. Вамъ было бы всего пріятнѣе отослать ихъ въ Африку, чтобы не видѣть ихъ и не чувствовать ихъ запаха, затѣмъ отправить къ нимъ двухъ, трехъ миссіонеровъ, которые бы самоотверженно взяли на себя ихъ нравственное развитіе. Что, развѣ не правда?
-- Пожалуй, отчасти правда,-- задумчиво отвѣчала миссъ Офелія.
-- Что бы дѣлали бѣдные и униженные, если бы не было дѣтей?-- проговорилъ Сентъ-Клеръ, опираясь на перила и слѣдя глазами за Евой, которая убѣгала, увлекая за собой Тома.-- Одни только дѣти настоящіе демократы. Теперь Томъ герой для Евы; его разсказы представляются ей чудесными, его пѣніе методистскихъ гимновъ нравится ей больше оперы, разныя бездѣлушки, которыми наполнены его карманы, для нея дороже алмазовъ и онъ самъ -- самый удивительный Томъ изъ всѣхъ чернокожихъ. Ребенокъ это одна изъ розъ Эдема, которыя Господь бросаетъ на землю нарочно для бѣдныхъ и униженныхъ: имъ рѣдко попадаютъ розы другого рода.
-- Какъ странно, кузенъ,-- замѣтила миссъ Офелія -- послушать васъ, такъ можно подумать, что вы учитель.
-- Учитель?-- удивился Сентъ-Клеръ.
-- Да, учитель религіи.
-- Вотъ уже нисколько; совсѣмъ не такой учитель религіи, какъ бываютъ у васъ въ городахъ; а что всего хуже, я даже и не практикъ въ дѣлѣ религіи.
-- Почему же вы такъ хорошо говорите въ такомъ случаѣ?
-- Говорить очень легко,-- отвѣчалъ Сентъ-Клеръ.-- Кажется, это у Шекспира одно изъ дѣйствующихъ лицъ говоритъ: "мнѣ легче научить двадцать человѣкъ, какъ они должны поступать, чѣмъ быть однимъ изъ этихъ двадцати и слѣдовать своимъ собственнымъ наставленіямъ". Во всякомъ дѣлѣ необходимо раздѣленіе труда. Я призванъ говорить, а вы, кузина, дѣлать.
-----