-- Я была въ комнатѣ Тома, слушала, какъ онъ поетъ, и тетка Дина дала мнѣ обѣдать.
-- Слушала, какъ Томъ поетъ? Что же хорошо онъ поетъ?
-- Ахъ да! онъ поетъ такія чудныя пѣсни о новомъ Іерусалимѣ, о свѣтлыхъ ангелахъ и о землѣ Ханаанской.
-- Воображаю! и это лучше оперы, не правда ли?
-- Да, и онъ научитъ меня пѣть ихъ.
-- Уроки пѣнія? Однако! вы быстро подвигаетесь впередъ!
-- Да, онъ мнѣ поетъ, а я ему читаю Библію, и онъ мнѣ объясняетъ, чего я не понимаю.
-- Честное слово,-- расхохоталась Марія,-- смѣшнѣе этого ничего не выдумаешь!
-- А я готовъ дать честное слово, что Томъ очень хорошо объясняетъ Св. Писаніе,-- сказалъ Сентъ-Клеръ.-- Томъ вполнѣ проникнутъ религіознымъ чувствомъ. Сегодня рано утромъ мнѣ понадобилась лошадь, я подошелъ къ его каморкѣ надъ конюшней и подслушалъ, какъ онъ тамъ молится одинъ, громкимъ голосомъ. По правдѣ сказать, я давно не испыталъ такого пріятнаго чувства, какъ слушая эту молитву. За меня онъ молился съ истинно апостольскимъ усердіемъ.
-- Можетъ быть, онъ замѣтилъ, что ты слушаешь. Эти штуки я знаю.