-- Какъ христіане мы не можемъ оставить его такъ!-- подтвердилъ и Джоржъ.-- Возьмемъ, увеземъ его.
-- И отдадимъ на излеченіе квакерамъ!-- вскричалъ Фенеасъ не дурно придумано! Ну, да мнѣ, положимъ, все равно! Надо посмотрѣть, что съ нимъ такое!-- и Финеасъ, который во время своей лѣсной, охотничьей жизни пріобрѣлъ нѣкоторое знаніе хирургіи, сталъ на колѣни подлѣ раненаго и началъ тщательно осматривать его.
-- Марксъ,-- слабымъ голосомъ произнесъ Томъ,-- это ты, Марксъ?
-- Нѣтъ, другъ, не онъ,-- отвѣчалъ Финеасъ.-- Твой Марксъ и не думаетъ о тебѣ, лишь бы своя шкура была цѣла. Онъ давно уѣхалъ.
-- Кажется, мнѣ больше уже не встать!-- проговорилъ Томъ.-- Проклятая собака, бросилъ меня одного умирать! Старуха мать всегда предсказывала мнѣ это.
-- Слушайте, слушайте, что говоритъ этотъ несчастный,-- заволновалась старая негритянка.-- У него оказывается есть мать! Ахъ, какъ мнѣ его жалко!
-- Тише, тише, другъ, не толкайся и не реви,-- сказалъ Финеасъ, когда Томъ закричалъ и оттолкнулъ его руку.-- Если я не остановлю кровь, тебѣ плохо будетъ.
И Финеасъ принялся устраивать перевязку съ помощью своего носового платка и платковъ, какіе были у его сотоварищей.
-- Это вы меня столкнули,-- слабымъ голосомъ проговорилъ Томъ.
-- Ну, видишь-ли, если бы я тебя не столкнулъ, ты бы столкнулъ насъ,-- сказалъ Финеасъ, накладывая свою повязку.-- Постой, постой, дай мнѣ забинтовать тебя. Мы не хотимъ тебѣ зла, не бойся. Мы свеземъ въ одинъ домъ, гдѣ за тобой будутъ ухаживать отлично, не хуже, чѣмъ твоя родная мать.