Томъ застоналъ и закрылъ глаза. У людей его пошиба энергія и рѣшимость вполнѣ зависятъ отъ физическаго состоянія организма и уходятъ вмѣстѣ съ вытекающею кровью; этотъ гигантъ былъ дѣйствительно жалокъ въ своей безпомощности.
Между тѣмъ подъѣхала подмога. Изъ повозки вынули сидѣнья. Буйволовыя шкуры сложили вчетверо и постлали съ одной стороны. Четыре человѣка съ большимъ трудомъ подняли тяжелое тѣло Тома и положили на нихъ. Онъ между тѣмъ окончательно лишился чувствъ. Старая негритянка въ избыткѣ состраданія сѣла на дно повозки и положила его голову себѣ на колѣни. Элиза, Джоржъ и Джимъ усѣлись, какъ могли, на оставшемся мѣстѣ и вся компанія двинулась впередъ.
-- Какъ вы его находите?-- спросилъ Джоржъ, сидѣвшій съ Финеасомъ на козлахъ.
-- Ничего; рана не очень глубокая; ну, паденіе тоже оказалось не особенно полезнымъ. Крови у него много вытекло, а съ кровью вышла и разная дрянь, задоръ и все такое; но это ничего, поправится, можетъ быть, еще и научится кое-чему.
-- Я очень радъ,-- сказалъ Джоржъ,-- мнѣ было бы тяжело думать, что я убилъ его, хоть и защищая правое дѣло.
-- Да,-- согласился Финеасъ,-- убійство скверная штука, все равно, кого ни убьешь, человѣка или звѣря. Я въ свое время былъ страстнымъ охотникомъ, я видѣлъ одинъ разъ, какъ подстрѣлили оленя, онъ умирая, такъ посмотрѣлъ на охотника, что просто жутко стало, точно упрекалъ его. А убивать человѣка и того хуже, потому, какъ говоритъ твоя жена, для человѣка послѣ смерти настанетъ судъ. Потому я и не нахожу, что наши квакеры слишкомъ строго на это смотрятъ. Я, конечно, иначе былъ воспитанъ, а все же во многомъ съ ними согласенъ.
-- Что мы сдѣлаемъ съ этимъ бѣднягой?-- спросилъ Джоржъ.
-- Мы свеземъ его къ Амаріи. Тамъ есть старуха, бабушка Стефенса,-- ее зовутъ Доркасъ,-- она отлично умѣетъ ходить за больными. Она ужь отъ природы такая, ей ничего не надо, только дайте походить за больнымъ. Она недѣли черезъ двѣ, навѣрно, поставитъ парня на ноги.
Черезъ часъ съ небольшимъ вся компанія подъѣхала къ красивой фермѣ, гдѣ усталыхъ путниковъ ожидалъ сытный завтракъ. Тома Локера бережно уложили въ такую чистую и мягкую постель, въ какой онъ отродясь не спалъ. Его рану старательно обмыли, перевязали, и онъ лежалъ смирно, какъ усталое дитя, то открывая, то закрывая глаза и поглядывая на бѣлыя оконныя занавѣсы и на человѣческія фигуры, безшумно проходившія по комнатѣ. Здѣсь мы на время оставимъ эту часть нашихъ героевъ.