-- Пожалуйста, не троньте этого, миссисъ. Я люблю, чтобы мои вещи лежали тамъ, куда я ихъ положила, а то, какъ понадобится, такъ и не найдешь,-- рѣшительнымъ голосомъ проговорила Дина.
-- Неужели же тебѣ надобно, чтобы мѣшечки были дырявые?
-- Изъ нихъ удобнѣе высыпать.
-- Но вѣдь ты видишь все высыпается въ ящикъ.
-- Ахъ Господи! понятно все высыпется, когда миссисъ все переворачиваетъ вверхъ дномъ. Ишь вы сколько просыпали!-- сказала Дина, неохотно подходя къ ящику.-- Подите-ка вы лучше на верхъ, миссисъ, придетъ время, я все уберу. Но я ничего не могу дѣлать, когда барышни ходятъ тутъ да мѣшаютъ.-- Сэмъ, не давай же ты ребенку сахарницу! Я тебѣ голову разобью, если ты не будешь смотрѣть за нимъ!
-- Я обойду всю кухню и все приведу въ порядокъ, Дина, а потомъ ты должна будешь смотрѣть, чтобы этотъ порядокъ навсегда сохранился.
-- Господи! миссъ Фелія, да развѣ годится барышнѣ заниматься этимъ! Я никогда въ жизни не видала, чтобы господа убирали кухню! Ни старая миссисъ, ни миссъ Мари никогда не дѣлали ничего такого, да и не нужно этого вовсе!-- и Дина съ негодованіемъ отошла, а миссъ Офелія, собрала и разсортировала посуду, ссыпала въ одно мѣсто сахаръ изъ дюжины сахарницъ, отложила въ сторону грязныя скатерти, салфетки и полотенца; вымыла, вычистила и убрала все собственными руками такъ быстро и ловко, что привела въ удивленіе Дину.
-- Господи помилуй! Если всѣ сѣверныя барыни такія, такъ можно сказать, что онѣ совсѣмъ и не барыни!-- говорила она своимъ приверженцамъ, отойдя на такое разстояніе отъ миссъ Офеліи, что та не могла ее слышать.
-- Придетъ мое время чистки я все приберу не хуже кого другого, но я терпѣть не могу, чтобы барыни мѣшались не въ свое дѣло и клали мои вещи такъ, что мнѣ потомъ и не найти ихъ.
Надобно отдать справедливость Динѣ, на нее иногда находили припадки увлеченія опрятностью и преобразованіями, то что она называла время чистки. Она начинала дѣло очень усердно, перевертывала вверхъ дномъ всѣ ящики и шкафы, выбрасывала все содержимое ихъ на полъ и на столы и увеличивала въ десять разъ обычный безпорядокъ. Затѣмъ она закуривала трубку и не спѣша начинала уборку, разсматривая каждую вещь и обсуждая ея достоинства; молодыхъ своихъ помощниковъ она заставляла самымъ энергичнымъ образомъ чистить мѣдную посуду и въ теченіе нѣсколькихъ часовъ въ кухнѣ стоялъ полный хаосъ, на вопросъ о причинѣ такого положенія, она обыкновенно отвѣчала, что "идетъ чистка", что "она не выноситъ безпорядка и велѣла ребятамъ" прибрать все, какъ слѣдуетъ. Дина была вполнѣ увѣрена, что она душа порядка и что, если въ кухнѣ не все на мѣстѣ, то въ этомъ виноваты или ребята, или другіе домашніе. Когда вся посуда была вычищена, столы выскоблены до бѣла, и все лишнее засунуто въ разные углы и закоулки, Дина надѣвала нарядное платье, чистый передникъ и высокій яркій тюрбанъ и говорила "ребятамъ", чтобы они убирались вонъ изъ кухни, такъ какъ она намѣрена держать все въ чистотѣ. Такія періодическія уборки часто представляли неудобства для всѣхъ домашнихъ: Дина проникалась такой любовью къ своей вычищенной посудѣ, что не позволяла употреблять ее въ дѣло, по крайней мѣрѣ до тѣхъ поръ пока не проходила ея "чистильное" настроеніе.