-- Думаете, не знаю? Вы думаете, я не знаю, что она держитъ скалку для тѣста подъ кроватью, а терку въ карманѣ вмѣстѣ съ табакомъ, что у ней шестьдесятъ пять различныхъ сахарницъ въ разныхъ углахъ дома, что она вытираетъ посуду сегодня салфеткой, а завтра обрывкомъ старой юбки! Но главное то, что она приготовляетъ славные обѣды и варитъ превосходный кофе. Вы должны судить ее такъ, какъ судятъ полководцевъ и государственныхъ людей,-- по ихъ успѣхамъ.
-- Но сколько добра пропадаетъ, сколько денегъ тратятся напрасно!
-- Ну, запирайте все, что можно запереть и держите ключи въ карманѣ. Выдавайте понемногу денегъ заразъ и не спрашивайте ни счета, ни сдачи. Это самое лучшее!
-- Меня одно очень безпокоитъ, Августинъ, мнѣ какъ-то невольно думается, что ваши прислуги не вполнѣ честны. Увѣрены ли вы, что на нихъ можно положиться?
Августинъ громко расхохотался при видѣ серьезнаго и тревожнаго лица, съ какимъ миссъ Офелія предложила этотъ вопросъ.
-- О, кузина, это ужъ слишкомъ! Честны! какъ будто можно этого ожидать! Честны! Конечно, нѣтъ. И съ какой стати имъ быть честными? Что, скажите на милость, можетъ побудить ихъ къ этому?
-- Отчего же вы ихъ не учите?
-- Учить! Вотъ то штука! Чему же по вашему я могъ бы выучить ихъ? Очень я похожъ на учителя! Что касается Маріи, у нея, конечно, хватитъ духа убить всѣхъ негровъ плантаціи, если только дать ей свободу расправляться съ ними, но и ей не выбить изъ нихъ плутовства.
-- Неужели же среди нихъ нѣтъ честныхъ?
-- Попадаются, да очень рѣдко, или отъ природы глупые, или такіе правдивые и вѣрные, что никакія дурныя вліянія не могутъ испортить ихъ. Но, видите-ли, цвѣтной ребенокъ чуть не съ перваго появленія на свѣтъ начинаетъ понимать, что иначе какъ хитростью ему ничего не добиться. Другимъ средствомъ онъ ничего не получитъ ни отъ своихъ родителей, ни отъ госпожи, ни отъ маленькихъ барчатъ, съ которыми играетъ. Хитрить и лгать для него необходимо, неизбѣжно, становится его привычкой. Ничего другого отъ него и ждать нельзя. Его нельзя за это наказывать, что касается честности, рабовъ держатъ въ такомъ зависимомъ, полудѣтскомъ состояніи, что имъ невозможно втолковать право собственности, невозможно внушить сознаніе, что онъ не долженъ брать вещей своего господина, такъ какъ онѣ ему принадлежатъ. Я съ своей стороны совсѣмъ не понимаю, какъ они могутъ быть честными. Такой субъектъ, какъ Томъ, прямо какое-то чудо нравственности.