-- Но что же будетъ съ ихъ душой?-- спросила миссъ Офелія.
-- Ну, это, я полагаю, меня не касается. Я имѣю дѣло исключительно съ фактами дѣйствительной жизни. Несомнѣнно, что на этомъ свѣтѣ ради нашей выгоды почти вся черная раса отдана во власть дьявола, а что будетъ на томъ -- не знаю.
-- Но вѣдь это просто ужасно!-- вскричала миссъ Офелія,-- неужели вамъ не стыдно?
-- Не понимаю, чего тутъ стыдиться. Общество вокругъ меня вовсе не дурное, такое, какое всегда идетъ широкими путями. Посмотрите, что дѣлается на всемъ свѣтѣ, вездѣ та же исторія: высшіе классы всюду эксплоатируютъ въ свою пользу тѣло, душу и умъ низшихъ. Такъ дѣлается и въ Англіи, и вездѣ. А между тѣмъ христіанскій міръ ужасается и негодуетъ на насъ за то что мы дѣлаемъ то же самое, но въ нѣсколько иной формѣ.
-- Въ Вермонтѣ этого нѣтъ.
-- Да, я согласенъ, что въ Новой Англіи и свободныхъ Штатахъ дѣло поставлено лучше, чѣмъ у насъ. Однако звонятъ. Ну, кузина, отложимъ на время въ сторону наши партійныя препирательства и пойдемъ обѣдать.
Въ тотъ же день, подъ вечеръ миссъ Офелія сошла въ кухню. Въ эту минуту одинъ изъ бывшихъ тамъ чернокожихъ мальчугановъ закричалъ:-- Э, смотрите-ка, вонъ идетъ Прю и ворчитъ себѣ подъ носъ, какъ всегда!
Высокая, костлявая негритянка вошла въ кухню, неся на головѣ корзину съ сухарями и горячими булками.
-- А, Прю! наконецъ-то ты пришла!-- вскричала Дина.
У Прю былъ удивительно мрачный видъ и сердитый, ворчливый голосъ. Она поставила на полъ свою корзину, сѣла рядомъ съ ней и опершись локтями на колѣни, проговорила: