-- Что такое?-- спросила миссъ Офелія, спускаясь съ лѣстницы съ шитьемъ въ рукахъ.
-- Я сдѣлалъ для васъ одну покупку, посмотрите-ка!-- сказалъ Сентъ-Клеръ -- и съ этими словами выдвинулъ впередъ маленькую негритянку лѣтъ восьми, девяти.
Это была одна изъ самыхъ черныхъ представительницъ черной расы; ея круглые, блестящіе, какъ бусы, глаза безпокойно перебѣгали съ одного предмета на другой. Ея ротъ полураскрытый отъ удивленія при видѣ всѣхъ чудесъ, собранныхъ въ гостиной новаго массы, обнаруживалъ рядъ бѣлыхъ, блестящихъ зубовъ. Курчавые волосы ея были заплетены въ массу косичекъ, торчавшихъ во всѣ стороны. Выраженіе ея лица представляло странную смѣсь лукавства и задора, прикрытыхъ словно вуалью, какою-то грустною серьезностью и торжественностью. На ней не было надѣто ничего, кромѣ грязной, рваной рубашки изъ толстой парусины. Она стояла, чинно сложивъ руки на груди. Во всей ея фигурѣ было что-то странное, какъ будто дьявольское, что-то "языческое", какъ разсказывала впослѣдствіи миссъ Офелія, внушавшее этой почтенной лэди полнѣйшее отвращеніе.
-- Скажите на милость, Августинъ,-- обратилась она къ Сентъ-Клеру,-- для чего вы привели сюда эту дѣвчонку?
-- Да для того, чтобы вы занялись ея воспитаніемъ и научили ее всему, чему слѣдуетъ. Она показалась мнѣ очень интереснымъ субъектомъ въ своемъ родѣ. Эй, Топси,-- онъ свиснулъ, точно подзывая собаку,-- спой намъ что нибудь и покажи, какъ ты пляшешь.
Черные, блестящіе глаза сверкнули какимъ-то злобнымъ задоромъ, и дѣвочка затянула чистымъ, звонкимъ голосомъ фантастическую негритянскую пѣсню, при чемъ отбивала тактъ руками и ногами, вертѣлась, хлопала въ ладоши, производила горломъ всѣ тѣ странные гортанные звуки, которые составляютъ особенность африканской музыки; въ заключеніе, сдѣлавъ одинъ, два прыжка, она испустила протяжный звукъ, напоминающій свистокъ машины, и затѣмъ стала, какъ вкопанная, на коврѣ, сложила руки и скроила удивительно смиренную, важную физіономію, которой противорѣчили только лукавые огоньки, мелькавшіе въ глазахъ ея.
Миссъ Офелія стояла молча, оцѣпенѣвъ отъ изумленія. Сентъ-Клеръ съ своимъ обычнымъ злорадствомъ, повидимому, наслаждался ея изумленіемъ; послѣ нѣсколькихъ секундъ молчанія онъ снова обратился къ дѣвочкѣ;
-- Топси,-- сказалъ онъ,-- это твоя новая госпожа. Я дарю тебя ей. Смотри, старайся вести себя хорошенько.
-- Да, масса,-- отвѣчала Топси съ напускною серьезностью, а глаза ея лукаво сверкали.
-- Постарайся быть хорошей дѣвочкой, Топси, понимаешь?-- сказалъ Сентъ-Клеръ.