Миссъ Офелія начала съ того, что въ первое же утро привела Топси въ свою комнату и торжественно начала посвящать ее въ искусство уборки постели.
Топси, умытая, остриженная и лишенная всѣхъ многочисленныхъ косичекъ, составлявшихъ ея отраду, одѣтая въ чистое платье и туго накрахмаленный передникъ, почтительно стояла передъ миссъ Офеліей съ похоронно торжественнымъ выраженіемъ лица.
-- Ну, вотъ, Топси, я покажу тебѣ, какъ надо стлать мою постель. Я очень люблю, чтобы моя постель была постлана какъ слѣдуетъ. Ты должна выучиться дѣлать все аккуратно.
-- Да, мадамъ,-- отвѣчала Топси, съ тяжелымъ вздохомъ и унылою, серьезною физіономіей.
-- Смотри сюда, Топси; вотъ это рубецъ простыни, это правая сторона, а это изнанка. Будешь ты помнить.
-- Да, ма'амъ!-- и Топси снова тяжело вздохнула.
-- Теперь смотри: нижнюю простыню ты должна положить на изголовье, такъ, и потомъ подоткнуть ее подъ матрацъ гладко и ровно -- такъ! видишь?
-- Вижу, ма'амъ,-- отвѣтила Топси съ глубокимъ вниманіемъ.
-- А верхнюю простыню,-- продолжала миссъ Офелія,-- надобно разложить вотъ такъ и подоткнуть только въ ногахъ, совсѣмъ гладко, вотъ такъ, узкимъ рубцомъ къ ногамъ.
-- Да, ма'амъ,-- сказала Топси все съ такимъ же вниманіемъ; но мы должны разсказать то, что миссъ Офелія не видѣла. Когда въ пылу своего преподавательскаго усердія почтенная лэди повернулась спиной къ своей ученицѣ, эта послѣдняя стащила пару перчатокъ и ленту, ловко засунула ихъ себѣ въ рукава и затѣмъ снова стала въ почтительную позу со сложенными руками.