-- Да, это вѣрно,-- вскричала миссисъ Шельби,-- и вотъ почему я отъ всей души ненавижу невольничество. Говорю тебѣ прямо, другъ мой, я не могу считать себя освобожденной отъ того обѣщанія, которое дала этимъ несчастнымъ. Если я не могу получить деньги инымъ путемъ, я стану давать уроки музыки, у меня будутъ ученики, я увѣрена, и я заработаю нужныя деньги.
-- Ты не унизишься до такой степени, Эмили, я никогда не соглашусь на это.
-- Унижусь! Неужели это для меня болѣе унизительно, чѣмъ обмануть довѣріе несчастныхъ, безпомощныхъ людей? Не думаю!
-- Ты всегда была поклонницей всего геройскаго и возвышеннаго,-- сказалъ мистеръ Шельби,-- но я просилъ бы тебя хорошенько подумать, прежде чѣмъ пускаться въ такое донкихотство.
Въ эту минуту разговоръ былъ прерванъ появленіемъ тетушки Хлои у входа на веранду.-- Извините, миссисъ,-- проговорила она.
-- Ну, Хлоя, что тебѣ нужно?-- спросила миссисъ Шельби, вставая и подходя къ ней.
-- Я хотѣла попросить васъ, миссисъ, пойти посмотрѣть битую птицу.
Миссисъ Шельби улыбнулась при видѣ цѣлой кучи цыплятъ и утокъ, надъ которыми Хлоя стояла въ глубокой задумчивости.
-- Я думала не сдѣлать ли изъ нихъ паштетъ? Какъ вы прикажете, миссисъ?
-- Право, тетушка Хлоя, мнѣ совершенно все равно, готовь изъ нихъ, что хочешь.