Развѣ ты не видишь, какъ ангелы киваютъ мнѣ и манятъ меня?
Развѣ ты не видишь золотого города и вѣчнаго свѣта?
Пѣлись и другіе гимны, въ которыхъ безпрестанно упоминались "берега Іордана", "поля Ханаана" и Новый Іерусалимъ; негры, одаренные отъ природы впечатлительностью и пылкимъ воображеніемъ очень любятъ гимны съ яркими, картинными описаніями. Во время пѣнія одни смѣялись, другіе плакали, хлопали въ ладоши или радостно пожимали другъ другу руки, какъ будто они дѣйствительно благополучно достигли противоположнаго берега рѣки.
Пѣніе перемежалось поученіями, основанными на личномъ опытѣ. Одна старая сѣдая женщина, давно уже неспособная къ труду, но пользовавшаяся всеобщимъ уваженіемъ, какъ живая лѣтопись прошлаго, встала и, опираясь на палку, проговорила:
-- Ну, вотъ, дѣтки, я очень рада, что вижу и слышу всѣхъ васъ еще разъ, такъ какъ я не знаю, когда пойду въ страну блаженныхъ; но я ужъ приготовилась въ путь, дѣтки. Я связала свой узелокъ, надѣла чепчикъ и жду только повозки, которая повезетъ меня домой. Иногда по ночамъ мнѣ представляется, что я слышу шумъ ея колесъ и я все время прислушиваюсь. Готовьтесь и вы также, дѣтки, истинно говорю вамъ -- она сильно стукнула палкой о полъ -- вѣчное блаженство великая вещь! Это очень великая вещь, дѣтки, а вы нисколько о немъ и не думаете, это удивительно.
И старуха сѣла, заливаясь слезами, и совсѣмъ обезсилѣвъ, между тѣмъ какъ все собраніе затянуло:
О Ханаанъ, свѣтлый Ханаанъ,
Я иду въ страну Ханаанъ.
По общей просьбѣ масса Джоржъ прочелъ послѣднія главы Апокалипсиса, при чемъ его часто прерывали восклицанія въ такомъ родѣ: "Экія страсти!" -- Слушайте-ка, слушайте!-- Подумать только!-- И неужели же все это такъ сбудется!