-- Какую новую штуку выкинула Топси?-- спросилъ Сентъ-Клеръ,-- пари держу, что этотъ шумъ изъ-за нея!
Черезъ минуту появилась разгнѣванная миссъ Офелія, таща за руку маленькую преступницу.
-- Иди, иди сюда!-- Я все разскажу твоему господину!
-- Ну, что опять случилось?-- спросилъ Августинъ.
-- Случилось то, что я больше не могу мучиться съ этой дѣвчонкой! Это прямо невыносимо! У меня окончательно лопнуло терпѣніе! Я заперла ее въ своей комнатѣ и задала ей выучить молитву; а она, представьте себѣ, подглядѣла куда я кладу свои ключи, открыла комодъ, достала отдѣлку для шляпки и изрѣзала ее на кофточки для куколъ! Я въ жизнь свою не видала ничего подобнаго!
-- Я васъ предупреждала кузина, что съ этими тварями безъ строгости ничего не сдѣлаешь. Если бы была моя воля,-- она съ упрекомъ посмотрѣла на Сентъ-Клера,-- я бы непремѣнно велѣла высѣчь эту дѣвчонку, такъ высѣчь, чтобы она на ногахъ не могла стоять.
-- Нисколько не сомнѣваюсь въ этомъ!-- сказалъ Сентъ-Клеръ.-- И еще есть люди, которые говорятъ о кроткомъ правленіи женщинъ! Какъ бы не такъ! Да я въ свою жизнь не встрѣтилъ и десятка женщинъ, которыя не въ состояніи были бы забить до полусмерти лошадь или слугу, не говоря ужъ о мужѣ. Дай имъ только волю!
-- Твоя слабость ни къ чему не ведетъ, Сентъ-Клеръ!-- возразила Марія.-- Кузина женщина разумная, и она теперь видитъ, что я ей говорила правду.
Миссъ Офелія обладала ровно той долей вспыльчивости, какая свойственна образцовой хозяйкѣ; хитрость дѣвочки и уничтоженіе нужной вещи разсердило ее; многія изъ моихъ читательницъ должны сознаться, что при подобныхъ обстоятельствахъ точно также потеряли бы терпѣніе; но слова Маріи показались ей слишкомъ сильными и гнѣвъ ея остылъ.
-- Я, конечно, ни за что на свѣтѣ не хочу, чтобы ребенка истязали,-- сказала она,-- но, Августинъ, я право, не знаю, что мнѣ дѣлать. Я ее учила и учила, уговаривала до того, что изъ силъ выбилась, я ее сѣкла, наказывала, какъ только могла придумать; а она все-таки осталась такою же, какъ была.