-- Поди-ка сюда, Топси, приди обезьяна!-- подозвалъ Сентъ-Клеръ дѣвочку; въ ея круглыхъ, блестящихъ глазахъ свѣтился страхъ въ соединеніи съ ея обычнымъ задоромъ.
-- Отчего это ты такъ дурно ведешь себя?-- спросилъ Сентъ-Клеръ, невольно улыбаясь при видѣ выраженія ея лица.
-- Должно быть, оттого, что у меня злое сердце,-- смиренно отвѣчала Топси,-- миссъ Фелли говоритъ, что это отъ злого сердца.
-- Развѣ ты не понимаешь, какъ миссъ Офелія много для тебя сдѣлала? Она говоритъ, что сдѣлала все, что могла.
-- Господи, масса, моя прежняя госпожа то же говорила. Она гораздо больнѣе сѣкла меня и драла меня за волосы, колотила головой о дверь, и все безъ всякой пользы! Я думаю, если мнѣ хоть всѣ волосы повыдергать, все будетъ ни къ чему,-- я ужъ такая гадкая! Извѣстное дѣло, я вѣдь негритянка!
-- Да, мнѣ придется отказаться отъ нея,-- замѣтила миссъ Офелія,-- я не хочу больше мучиться съ нею.
-- Хорошо, но позвольте мнѣ сперва задать вамъ одинъ вопросъ,-- сказалъ Сентъ-Клеръ.
-- Что такое?
-- Если евангельское ученіе не достаточно сильно, чтобы обратить на путь истинный одного языческаго ребенка, который живетъ съ вами, въ полномъ вашемъ распоряженіи, какъ вы можете надѣяться на успѣхъ двухъ, трехъ несчастныхъ миссіонеровъ, которыхъ вы посылаете къ тысячамъ такихъ же язычниковъ? Я думаю, что эта дѣвочка прекрасный образчикъ того, каковы бываютъ вообще язычники.
Миссъ Офелія не нашлась сразу, что отвѣтить. Ева, молча присутствовавшая при этой сценѣ, сдѣлала знакъ Топси, и онѣ вмѣстѣ вышли. Въ углу веранды былъ маленькій стеклянный балконъ, служившій чѣмъ-то въ родѣ читальни Сентъ-Клеру. Ева и Топси направились туда.