-- Да, сказалъ мистеръ Шельби, надо признаться, что наши священники иногда заходятъ дальше насъ, бѣдныхъ грѣшниковъ. Мы свѣтскіе люди, часто принуждены на многое закрывать глаза и привыкаемъ къ разнымъ несправедливостямъ. Но намъ совсѣмъ не нравится, когда женщины или священники судятъ о вещахъ такъ грубо и прямолинейно, когда они отстаютъ отъ насъ въ скромности или нравственности, что правда, то правда. Ну а теперь, моя дорогая, надѣюсь ты поняла необходимость этой сдѣлки и убѣдилась, что изъ двухъ золъ я выбралъ меньшее?
-- Да, да!-- торопливо отвѣтила миссисъ Шельби и разсѣянно вертѣла въ рукахъ свои золотые часы.-- У меня нѣтъ никакихъ драгоцѣнныхъ вещей,-- прибавила она задумчиво,-- но не пригодятся ли на что нибудь эти часы? Они очень дорого стоили, когда я ихъ купила. Если бы я могла спасти хоть Элизинаго ребенка, я бы готова пожертвовать всѣмъ, что имѣю.
-- Мнѣ грустно, очень грустно, Эмили, что это такъ огорчаетъ тебя,-- сказалъ мистеръ Шельби,-- но теперь ничего нельзя подѣлать. Дѣло покончено; купчія подписаны и отданы Гэлею; и ты должна радоваться, что не вышло хуже. Этотъ человѣкъ имѣлъ возможность раззорить насъ, а теперь мы отъ него избавились. Если бы ты его знала, какъ я знаю, ты поняла бы, что мы спаслись отъ большой бѣлы.
-- Онъ, значитъ, очень жестокій?
-- Жестокій, нѣтъ, нельзя сказать, скорѣе твердый. Это человѣкъ, который живетъ только ради торговли и наживы; холодный, непреклонный, ни передъ чѣмъ не останавливающійся, какъ смерть. Онъ продалъ бы за хорошія деньги родную мать, при этомъ вовсе не желая ей зла.
-- И этому негодяю принадлежитъ теперь нашъ добрый, вѣрный Томъ и ребенокъ Элизы?
-- Ну, полно же милая, мнѣ это и самому тяжело,-- лучше не думать объ этомъ. Гэлей хочетъ поскорѣе покончить дѣла и завтра же вступить во владѣніе людьми. Я велю осѣдлать себѣ лошадь и уѣду съ ранняго утра. Я положительно не могу видѣть Тома; да и тебѣ совѣтую куда нибудь уѣхать и взять съ собой Элизу. Пусть ребенка увезутъ безъ нея.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- отвѣчала миссисъ Шельби, я ни въ какомъ случаѣ не хочу быть участницей или помощницей въ этомъ жестокомъ дѣлѣ. Я пойду къ бѣдному Тому, помоги ему, Господи, перенести его несчастіе! Пусть они по крайней мѣрѣ видятъ, что госпожа сочувствуетъ имъ и горюетъ вмѣстѣ съ ними! А ужъ объ Элизѣ я не могу и подумать. Господи, прости насъ! Чѣмъ мы согрѣшили, что на насъ обрушилось такое тяжелое горе!
Мистеръ и миссисъ Шельби не подозрѣвали, что разговоръ ихъ подслушанъ.
Рядомъ съ ихъ комнатой былъ большой чуланъ, дверь котораго выходила въ сѣни. Когда миссисъ Шельби отпустила Элизу спать, лихорадочно возбужденное воображеніе молодой женщины подсказало ей спрятаться въ этомъ чуланѣ. Она прильнула ухомъ къ дверной щели и не пропустила ни слова изъ всего разговора.