-- Ни въ какомъ случаѣ!-- рѣзко отвѣчала Марія.-- Томъ одинъ изъ самыхъ дорогихъ невольниковъ! Я и не подумаю отпускать его! Да и зачѣмъ нужна ему воля? Ему гораздо лучше живется въ неволѣ.
-- Но ему очень хочется быть свободнымъ и Сентъ-Клеръ обѣщалъ ему.
-- Понятно, хочется,-- вскричала Марія,-- имъ всѣмъ этого хочется, это ужъ такой ничѣмъ недовольный народъ, имъ вѣчно хочется того, чего имъ не даютъ. Но я по принципу противница эманципаціи. Пока негръ живетъ подъ присмотромъ своего господина, онъ можетъ вести себя хорошо и быть порядочнымъ человѣкомъ; но дайте ему свободу, онъ излѣнится, ничего не будетъ работать, запьетъ и превратится въ послѣдняго негодяя. Я сотни разъ видала такіе примѣры. Свобода не приноситъ имъ добра.
-- Но вѣдь Томъ такой надежный человѣкъ, трудолюбивый, благочестивый.
-- Ахъ, пожалуста, не говорите мнѣ этого. Я видала сотни такихъ, какъ онъ. Онъ хорошъ, пока за нимъ смотрятъ, вотъ и все.
-- Но подумайте -- продолжала миссъ Офелія,-- если его будутъ продавать съ аукціона, онъ можетъ попасть къ дурному господину.
-- Ахъ, какіе пустяки!-- вскричала Марія.-- Изъ сотни разъ можетъ случиться одинъ, чтобы хорошій невольникъ попалъ къ дурному господину. Большинство господъ хорошіе люди, чтобы тамъ ни говорили о нихъ. Я жила и выросла здѣсь на Югѣ, и я никогда не видала ни одного хозяина, который не обращался бы хорошо со своими невольниками, конечно, когда они этого стоили. Насчетъ этого я нисколько не безпокоюсь.
-- Хорошо,-- заговорила миссъ Офелія горячо,-- но я знаю, что однимъ изъ послѣднихъ желаній вашего мужа было освободить Тома; онъ обѣщалъ это дорогой маленькой Евѣ передъ самой ея смертью, неужели же вы не уважите ихъ желанія?
При этихъ словахъ Марія закрыла лицо платкомъ и начала рыдать и безпрестанно нюхать свои соли.
-- Всѣ противъ меня!-- вскричала она,-- Всѣ безжалостны! Я никакъ не ожидала, что вы напомните мнѣ о моемъ несчастіи, это такъ жестоко! Но никто меня не жалѣетъ, никто не понимаетъ моихъ ужасныхъ страданій! У меня была единственная дочь -- и я ее лишилась! У меня былъ мужъ, съ которымъ мы во всемъ сходились, а мнѣ такъ трудно съ кѣмъ нибудь сойтись,-- я и его лишилась! А вы нисколько меня не жалѣете, вы такъ спокойно напоминаете мнѣ о моихъ потеряхъ, когда вы знаете, что это убиваетъ меня! Можетъ быть, намѣреніе у васъ было и доброе, но это жестоко, слишкомъ жестоко!-- Марія рыдала, задыхалась, приказывала Мамми открыть окошко и принести ей камфорный спиртъ, намочить ей голову и разстегнуть платье. Поднялась общая суматоха и, воспользовавшись ею, миссъ Офелія выскользнула изъ комнаты.