Ясный серебристый мѣсяцъ взошелъ на темномъ небѣ и спокойно, безмолвно смотрѣлъ на землю,-- какъ Господь взираетъ на страданіе и угнетеніе людей,-- смотрѣлъ спокойно на одинокаго чернаго человѣка, сидѣвшаго со сложенными на груди руками и съ Библіей на колѣняхъ.
"Есть ли здѣсь Богъ?" Ахъ, можетъ ли простой, невѣжественный человѣкъ сохранить непоколебимую вѣру въ виду всѣхъ этихъ жестокихъ безчинствъ и очевидной безнаказанности злодѣяній? Въ его безхитростномъ сердцѣ шла жестокая борьба: удручающее чувство обиды, предчувствіе еще болѣе тяжелой жизни впереди, крушеніе всѣхъ былыхъ надеждъ вставали въ душѣ его мрачными призраками, подобно тому, какъ передъ тонущимъ морякомъ вдругъ всплываютъ изъ темныхъ волнъ мертвыя тѣла его жены, ребенка, друга! Да, не легко было здѣсь сохранить вѣру и не усомниться въ великомъ лозунгѣ христіанства: Богъ есть и взыскующимъ Его мздовоздаятель бываетъ!
Томъ всталъ съ уныніемъ въ сердцѣ и, спотыкаясь, вошелъ въ отведенную ему хижину. На полу уже спали утомленные рабочіе, а испорченный, зловонный воздухъ заставилъ его отшатнуться; но на землю пала холодная ночная роса, усталое тѣло его просило покоя, онъ завернулся въ рваное одѣяло, составлявшее всю его постель, протянулся на соломѣ и заснулъ.
Во снѣ онъ услышалъ нѣжный голосъ; онъ сидѣлъ на дерновой скамейкѣ въ саду, на берегу озера Поншартрена, а Ева, опустивъ свои серьезные глазки, читала ему Библію. И вотъ что она прочла: Когда ты будешь на водахъ, я буду съ тобою; и когда ты будешь переправляться черезъ рѣки, онѣ тебя не потопятъ; когда ты будешь переходить черезъ огонь, ты не сгоришь, и пламя тебя не охватитъ, потому что я вѣчный, Богъ твой, святой во Израилѣ и Спаситель твой".
Мало по малу слова замирали и таяли, какъ какая-то небесная музыка; дѣвочка подняла свои глубокіе глаза, и съ любовью смотрѣла на него, а лучи тепла и успокоенія, казалось, шли отъ нея и проникали до самой глубины его сердца. Потомъ, какъ бы уносимая музыкой, Ева поднялась на блестящихъ крыльяхъ съ которыхъ, точно звѣзды, падали золотыя искры и исчезла.
Томъ проснулся. Былъ ли это сонъ? Можетъ быть. Но кто можетъ утверждать, что этой любящей маленькой душѣ, которая при жизни такъ стремилась утѣшать и облегчать всякое горе, Богъ запретилъ послѣ смерти исполнять ея святое призваніе?
Есть чудное повѣріе, что на крыльяхъ ангеловъ, надъ нашими глазами вѣчно носятся души умершихъ.
ГЛАВА XXXIII.
Касси.
"И видѣлъ слезы тѣхъ, кого угнетаютъ, а утѣшителя у нихъ нѣтъ; и въ рукѣ угнетающихъ ихъ сила, а утѣшителя у нихъ нѣтъ".