Веселый видъ и видъ печальный --
Все можетъ рану въ насъ раскрыть
И скорби цѣпь зашевелить.
Чайльдъ Гарольдъ. Пѣснь 4.
Гостиная въ домѣ Легри была большая, длинная комната съ огромнымъ каминомъ. Въ прежнее время она была оклеена дорогими, красивыми обоями, теперь они вылиняли и висѣли клочьями на отсырѣвшихъ стѣнахъ. Здѣсь стоялъ особый непріятный запахъ, смѣсь гнили, грязи и сырости, какой часто замѣчается въ старыхъ запертыхъ домахъ. На обояхъ виднѣлись мѣстами пятна пива и вина, или записи сдѣланныя мѣломъ, длинные столбцы цифръ, точно будто кто-нибудь упражнялся въ рѣшеніи ариѳметическихъ задачъ. Въ каминѣ стояла жаровня съ горящими угольями: хотя погода была не холодная, но въ этой большой комнатѣ всегда было свѣжо и сыро. Кромѣ того Легри нуженъ былъ огонь, чтобы зажигать сигару и подогрѣвать воду для пунша.
При красноватомъ свѣтѣ угольевъ ясно вырисовывался весь неряшливый и неприглядный видъ комнаты; всюду въ безпорядкѣ валялись сѣдла, уздечки, принадлежности упряжи, кнуты, плащи и разныя части одежды. Собаки, о которыхъ мы раньше упоминали, размѣстились среди этихъ вещей какъ хотѣли и какъ находили для себя удобнѣе.
Легри мѣшалъ пуншъ въ большой кружкѣ, наливая горячую воду изъ треснувшаго чайника съ отбитымъ носомъ и ворча при этомъ.
-- Чортъ возьми этого Самбо, чего онъ такъ натравилъ меня на новаго работника! Теперь этотъ малый цѣлую недѣлю не въ состояніи будетъ работать, а время самое горячее.
-- Да, ужъ ты всегда отличишься!-- сказалъ голосъ за его стуломъ. Это была Касси, которая неслышными шагами вошла въ комнату и слышала его слова.
-- Го! Чертовка! пришла таки назадъ!