-- Да, пришла,-- отвѣчала она холодно,-- и буду дѣлать, что хочу!
-- Врешь, мерзавка! Я своему слову не измѣню. Или веди себя, какъ слѣдуетъ, или убирайся къ неграмъ, живи съ ними и работай, какъ они.
-- Мнѣ въ десять тысячъ разъ пріятнѣе жить въ самой грязной лачугѣ, чѣмъ оставаться въ твоихъ лапахъ!-- вскричала Касси.
-- А ты все-таки у меня въ лапахъ!-- сказалъ Легри поворачиваясь къ ней съ звѣрской усмѣшкой.-- Это утѣшительно. Ну-ка, милая, садись-ко мнѣ на колѣни и будь умница.-- Онъ взялъ ее за руку.
-- Симонъ Легри! берегись!-- вскричала Касси, сверкнувъ глазами, и такой зловѣщій огонь мелькнулъ въ ея взглядѣ, что страшно было глядѣть.-- Ты боишься меня, Симонъ,-- сказала она спокойно,-- и не напрасно! Говорю тебѣ, будь остороженъ, въ меня вселился бѣсъ!
Она прошипѣла послѣднія слова, наклоняясь къ его уху.
-- Убирайся прочь! Я думаю въ тебѣ въ самомъ дѣлѣ сидитъ бѣсъ!-- вскричалъ Легри, отталкивая ее отъ себя и съ испугомъ глядя на нее.-- А впрочемъ, послушай, Касси, отчего бы намъ не жить дружно, какъ прежде?
-- Какъ прежде!-- съ горечью повторила она. Въ сердцѣ ея поднялась цѣлая буря противоположныхъ чувствъ, и она замолчала.
Касси постоянно имѣла надъ Легри то вліяніе, какое сильная страстная женщина всегда можетъ имѣть надъ самымъ грубымъ мужчиной; но въ послѣднее время она становилась все болѣе раздражительной и неспокойной, все тяжелѣе переносила иго рабства, и ея раздражительность переходила иногда въ настоящіе припадки бѣшенства. Это внушало Легри какой-то ужасъ, такъ какъ онъ, подобно многимъ грубымъ, невѣжественнымъ людямъ, чувствовалъ суевѣрный страхъ къ сумасшедшимъ. Когда Легри привезъ Эммелину, угасавшая искра женственной доброты вспыхнула въ истерзанномъ сердцѣ Касси, и она встала на защиту дѣвушки. Между ней и Легри произошла страшная ссора. Легри въ бѣшенствѣ поклялся, что отправитъ ее работать въ поле, если она не утихнетъ. Касси съ гордымъ презрѣніемъ объявила, что сама пойдетъ въ поле. Она проработала тамъ цѣлый день, какъ мы видѣли выше, чтобы доказать, что вовсе не боится его угрозы.
Легри весь день было не по себѣ, такъ какъ Касси имѣла на него вліяніе, отъ котораго онъ не могъ отдѣлаться. Когда она протянула свою корзину для взвѣшиванья, онъ надѣялся, что она смягчилась и заговорилъ съ ней въ полунасмѣшливомъ, полупрезрительномъ тонѣ; она отвѣтила ему самымъ обиднымъ презрѣніемъ.