-- Тоже, что я дѣлаю. Пользуйся своимъ положеніемъ; покоряйся, когда это необходимо, а въ душѣ ненавидь и проклинай!
-- Онъ заставляетъ меня пить свою противную водку, а я такъ ненавижу ее,-- сказала Эммелина.
-- А все-таки пей,-- отвѣчала Касси.-- Я тоже прежде ненавидѣла ее, а теперь не могу жить безъ нея. Она очень полезна. Когда выпьешь, все представляется не такимъ ужаснымъ.
-- Мать приказывала мнѣ, и не пробовать никакихъ крѣпкихъ напитковъ,-- замѣтила Эммелина.
-- Мать приказывала!-- вскричала Касси, съ горечью останавливаясь на словѣ мать.-- Какая надобность въ материнскихъ приказаніяхъ? Дѣтей покупаютъ, за нихъ платятъ деньги, ихъ души принадлежатъ хозяевамъ. Вотъ какъ ведется на свѣтѣ. Я тебѣ говорю, пей водку; пей все, что можешь, тогда тебѣ будетъ легче жить.
-- О, Касси! пожалѣйте меня!
-- Жалѣть тебя! Развѣ я не жалѣю? У меня у самой есть дочка. Богъ знаетъ, гдѣ она теперь и кому принадлежитъ! Вѣроятно, пошла той же дорогой, какой ея мать шла до нея, и какой ея дѣти пойдутъ послѣ нея! Этому проклятію конца не будетъ во вѣки вѣчные!
-- Я бы хотѣла не родиться на свѣтъ!-- вскричала Эммелина, ломая руки.
-- Ну, я ужъ это давно говорю,-- сказала Касси.-- Я бы хотѣла умереть, если бы не боялась.-- Она устремила глаза въ темное пространство съ тѣмъ нѣмымъ отчаяніемъ, которое было обычнымъ выраженіемъ ея лица, когда ничто не волновало ее.
-- Самоубійство большой грѣхъ,-- проговорила Эммелина.