-- Не понимаю почему, мы здѣсь видимъ и дѣлаемъ каждый день не меньшіе грѣхи. Но когда я была въ монастырѣ, сестры разсказывали мнѣ такія вещи, что я стала бояться смерти. Если бы со смертью наступилъ полный конецъ, тогда, отчего же...
Эммелина отвернулась и закрыла лицо руками.
Пока этотъ разговоръ происходилъ наверху, Легри окончательно запьянѣвшій, уснулъ внизу въ гостиной. Легри не былъ, что называется настоящимъ пьяницей. Его грубый крѣпкій организмъ могъ безнаказанно переносить постоянное употребленіе возбудительныхъ средствъ, въ такомъ количествѣ, которое разрушило бы здоровье или свело съ ума человѣка болѣе тонкаго сложенія. При томъ же какая-то безсознательная осторожность мѣшала ему часто предаваться своей страсти до потери власти надъ собою.
Но въ эту ночь, лихорадочно стараясь прогнать отъ себя страхъ и раскаяніе, просыпавшіеся въ душѣ его, онъ выпилъ больше обыкновеннаго; отпустивъ своихъ прислужниковъ онъ тяжело повалился на скамью и крѣпко заснулъ.
О, какъ осмѣливается душа грѣшника вступать въ таинственное царство сна? Въ это царство, смутныя очертанія котораго такъ близко граничатъ съ мистической страной возмездія? Легри видѣлъ сонъ. Въ своемъ тяжеломъ, лихорадочномъ забытьѣ онъ видѣлъ, что какая-то фигура подъ покрываломъ подошла къ нему и положила на него холодную, нѣжную руку. Ему казалось, что онъ узнаетъ эту фигуру, не смотря на скрывавшее, ея лицо покрывало, и дрожь ужаса пробѣжала по его тѣлу. Потомъ ему представилось, что тѣ волосы обвиваются вокругъ его пальцевъ, что они обхватываютъ его шею и сжимаютъ ее все крѣпче, и крѣпче до того, что онъ не можетъ вздохнуть. Затѣмъ какіе-то голоса что-то шептали ему, и отъ этого шопота кровь стыла у него въ жилахъ. Послѣ этого онъ очутился на краю страшной пропасти; снизу протягиваются черныя руки и тащатъ его туда, а онъ въ смертельномъ страхѣ старается удержаться; сзади подходитъ Касси, хохочетъ и толкаетъ его. И вотъ снова появляется таинственная фигура подъ покрываломъ, она откидываетъ покрывало: это его мать. Она отворачивается отъ него, и онъ падаетъ все ниже, ниже среди гула криковъ стоновъ и демонскаго смѣха -- на этомъ Легри проснулся.
Розовый свѣтъ зари мягко проникалъ въ комнату.
Утренняя звѣзда стояла на постепенно свѣтлѣвшемъ небѣ и смотрѣла на грѣшника своимъ чистымъ, свѣтлымъ взоромъ. О, какъ свѣжо, торжественно и прекрасно нарождается каждый новый день! Онъ какъ будто говоритъ очерствѣлому человѣку:
-- Смотри, тебѣ дается одинъ день! Стремись къ вѣчному блаженству. Этотъ голосъ слышенъ всюду, во всѣхъ странахъ, у всѣхъ народовъ. Но закоренѣлый грѣшникъ не слышалъ его. Онъ проснулся съ проклятіемъ и ругательствомъ. Что значило для него золото и пурпуръ неба, ежедневно повторяющееся чудо разсвѣта? Что для него эта святая звѣзда, которую Сынъ Божій избралъ своей эмблемой? Подобно животному онъ видитъ, не замѣчая. Спотыкаясь подошелъ онъ къ столу, налилъ себѣ кружку водки и выпилъ ее до половины.
-- Я чертовски скверно спалъ сегодня ночью!-- обратился онъ къ Касси, входившей черезъ противоположную дверь.
-- Тебѣ часто придется такъ же скверно спать,-- сухо отвѣтила она.