-- Что ты хочешь сказать, чертовка?
-- Ты самъ узнаешь на дняхъ,-- отвѣчала Касси тѣмъ же тономъ.-- Слушай, Симонъ, я хочу дать тебѣ одинъ совѣтъ.
-- Убирайся ты къ чорту со своими совѣтами!
-- Совѣтую тебѣ,-- спокойно проговорила Касси, начиная прибирать комнату,-- оставить Тома въ покоѣ.
-- А тебѣ что за дѣло до него?
-- Что за дѣло? Да право, и сама не знаю. Если тебѣ охота заплатить за человѣка тысячу двѣсти долларовъ и изъ-за своей вспыльчивости уложить его въ самое горячее рабочее время, . это, конечно, меня не касается. Я сдѣлала для него все, что могла.
-- Что такое сдѣлала? Съ какой стати ты суешься въ мои дѣла?
-- Да сама не знаю. Я нѣсколько разъ сберегала тебѣ тысячи долларовъ тѣмъ, что лечила твоихъ невольниковъ -- вотъ мнѣ благодарность! Если твой хлопокъ придетъ на рынокъ позже другихъ, ты, конечно, не проиграешь свой закладъ? Томкинсъ не будетъ издѣваться надъ тобой, и ты ни слова не говоря, выплатишь ему деньги, какъ благородные люди, не правда ли? Я такъ и вижу, какъ ты платишь!
Легри, подобно многимъ другимъ плантаторамъ стремился къ одному только: доставить на рынокъ самую большую партію товара; относительно предстоящаго сбора онъ побился объ закладъ со многими обывателями сосѣдняго городка. Касси съ чисто женскимъ тактомъ затронула единственную чувствительную струну его.
-- Хорошо, съ него пока довольно того, что онъ получилъ,-- сказалъ Легри,-- но онъ долженъ попросить у меня прощенья и обѣщать вести себя лучше,