-- Иди, иди себѣ,-- сказала Касси, мрачно глядя ему во слѣдъ,-- когда-нибудь и съ тобой сведутъ счеты. Ну, что, бѣдняга, какъ ты себя чувствуешь?
-- Господь Богъ послалъ своего ангела и заградилъ на этотъ разъ пасть львиную,-- отвѣчалъ Томъ.
-- На этотъ разъ, да,-- отвѣчала Касси,-- но теперь онъ на тебя злится, онъ будетъ преслѣдовать тебя день и ночь, какъ собака вцѣпится тебѣ въ горло, высосетъ у тебя всю кровь капля по каплѣ, о, я знаю этого человѣка!
ГЛАВА XXXVII.
Свобода.
Съ какими бы обрядами человѣкъ ни былъ возложенъ какъ жертва на алтарь рабства, въ тотъ мигъ, когда онъ вступитъ на священную почву Британіи, алтарь и его божество падаютъ въ прахъ, а онъ возстаетъ искупленный, возрожденный и освобожденный неотразимымъ духомъ всемірной эмансипаціи. (Курранъ).
Мы должны на время оставить Тома въ рукахъ его преслѣдователей и вернуться къ Джоржу и его женѣ, съ которыми мы разстались, когда они добрались до фермы у проѣзжей дороги и очутились среди друзей.
Томъ Локеръ лежалъ, ворча и охая, въ безукоризненно чистой квакерской постели, подъ материнскимъ наблюденіемъ тетки Доркасъ, которая находила, что этотъ паціентъ такой же смирный, какъ больной буйволъ.
Представьте себѣ высокую, важную, строгой наружности женщину въ бѣломъ кисейномъ чепчикѣ, прикрывающемъ ея серебристые волосы, раздѣленные проборомъ надъ широкимъ, открытымъ лбомъ, изъ подъ котораго задумчиво глядятъ сѣрые глаза.
Бѣлоснѣжная косынка изъ гладкаго крепа лежитъ красивыми складками на ея груди; коричневое шелковое платье ея тихонько шуршитъ, когда она неслышною поступью скользитъ по комнатѣ.