Касси знала, что ея взглядъ тревожитъ Легри и, не отвѣчая, продолжала смотрѣть на него пристально, все съ тѣмъ же страннымъ, нечеловѣческимъ выраженіемъ.
-- Ну, что-же ты молчишь? Скажи, вѣдь я правду говорю?-- спросилъ Легри.
-- Развѣ крысы могутъ сойти съ лѣстницы, пройти по корридору, открыть дверь, которая была заперта и заставлена стуломъ?-- спросила Касси.-- Развѣ онѣ могутъ идти, идти прямо къ твоей кровати и положить на тебя руку, вотъ такъ?
Касси не сводила своихъ блестящимъ глазъ съ Легри, пока говорила, а онъ слушалъ ее, какъ въ кошмарѣ, пока при послѣднихъ словахъ она не дотронулась до его руки своею холодною, какъ ледъ, рукою. Онъ отскочилъ назадъ съ ругательствомъ.
-- Баба! Что ты говоришь? Никто этого не дѣлалъ!
-- Ахъ нѣтъ... конечно, нѣтъ... развѣ я сказала, что они дѣлали?-- отвѣчала Касси съ насмѣшливой улыбкой.
-- Но развѣ... развѣ ты въ самомъ дѣлѣ видѣла? Говори, Касси, что тамъ такое, говори!
-- Ложись самъ въ той комнатѣ,-- отвѣчалъ Касси,-- вотъ и узнаешь.
-- А это пришло съ чердака, Касси?
-- Это? что такое это?