Томъ молчалъ.

-- Отвѣчай!-- прогремѣлъ Легри, осыпая его бѣшенными ударами.-- Знаешь ты что нибудь?

-- Знаю, масса, но не могу сказать. А умереть могу.

Легри перевелъ духъ, сдержавъ на минуту свое бѣшенство, онъ взялъ Тома за руку и, приблизивъ свое лицо къ его лицу, проговорилъ страшнымъ голосомъ.-- Слушай, Томъ, я пощадилъ тебя одинъ разъ, и потому ты думаешь, я не сдѣлаю того, что говорю; но на этотъ разъ я рѣшился и все разсчиталъ. Ты все время шелъ противъ меня, теперь я или смирю или убью тебя, одно изъ двухъ. Я выпущу изъ тебя всю кровь капля по каплѣ, пока ты не издохнешь!

Томъ поднялъ глаза на своего господина и сказалъ:

-- Масса, если бы вы были больны, или несчастны, или умирали, я самъ охотно отдалъ бы всю свою кровь, чтобы спасти васъ. И если бы, выпустивъ по каплѣ кровь изъ моего жалкаго, стараго тѣла, можно было спасти вашу драгоцѣнную душу, я бы охотно пролилъ ее, какъ Господь Богъ пролилъ кровь для моего спасенія. О, масса, не берите этого великаго грѣха на свою душу. Это будетъ тяжелѣе для васъ, чѣмъ для меня. Что бы вы со мной ни дѣлали, мои мученія скоро кончатся; но, если вы не раскаетесь, вы будете мучиться вѣчно!

Эти глубоко прочувствованныя слова прозвучали словно небесная музыка среди бури, и на минуту все смолкло. Легри стоялъ, какъ ошеломленный и глядѣлъ на Тома. Въ комнатѣ водворилась такая тишина, что слышно было тиканье старыхъ часовъ, отсчитывавшихъ мгновенія, въ которыя это ожесточенное сердце еще могло одуматься.

Но это продолжалось недолго. Минутное колебаніе, нерѣшительность, и духъ зла вернулся съ удвоенною силою. Легри съ пѣной у рта набросился на свою жертву и повалилъ ее на землю.

* * *

Сцены кровопролитія и жестокости оскорбляютъ нашъ слухъ и сердце. У человѣка не хватаетъ духу выслушать то, что у другого хватило духу сдѣлать. Намъ нельзя разсказывать даже одинъ на одинъ, что терпятъ наши братья люди и христіане, это слишкомъ разстраиваетъ нервы. А между тѣмъ, о, родина! всѣ эти ужасы дѣлаются подъ сѣнью твоихъ законовъ! О, христіане, ваша церковь видитъ это и по большей части безмолвствуетъ! Но на землѣ жилъ Тотъ, чьи страданія превратили орудіе пытки, униженія и позора въ символъ славы, чести и безсмертія; тамъ, гдѣ Онъ присутствуетъ ни позорное наказаніе, ни кровь, ни оскорбленія не могутъ омрачить славы послѣдней борьбы христіанина.